– Вы правы, мистер Лэйк: Торрес и впрямь известный солдат Соланесов, а те никогда особо не церемонились с крысами, – согласился Уайт, и его седые усы грустно поникли. – Осмотр же груза ничего не дал. Откуда эти бутылки, кто произвел?.. На ящиках тоже пусто, сами видели. Но партия внушительная, и если бы продавалась как настоящий виски, да еще и в Америке, где из-за сухого закона накрутка идет в десятки раз… Думаю, стоило бы это все очень прилично. Лео Соланес наверняка рвет и мечет из-за этих потерь.

– В таком случае грешно не воспользоваться его злостью и не попытаться вывести на контакт. – Киллиан решительно поднялся из-за стола и принялся деловито застегивать пиджак. – Мисс Эванс, едете со мной.

– Поедете в логово Соланесов сами, лично? – удивленно вскинул брови инспектор. – Просто направьте ему уведомление о вызове на допрос!

– Которым он подотрется, – вздохнул Киллиан, уже подхватив трость, и все-таки устало пояснил застывшему коллеге: – Инспектор Уайт, это не первое мое дело, которое тянется к мафии. Увы, их консильери[9] имеет такое влияние, что до суда ни разу не получилось дотащить хотя бы мелкую кражу. Леонардо еще наглее папаши, он каждую среду обедает с мэром и с ноги открывает высокие двери даже в Лондоне. Я не буду терять время на попытки вызвать его, как шавку: он не поедет под любым предлогом. А мне нужно, чтобы он в этот раз увидел в законе подмогу, а не противника.

Уайт с сомнением покряхтел, наблюдая, как прокурор и его помощница спешно собираются на выход. И все же осторожно предложил:

– Может, тогда возьмете с собой мой экипаж? Или меня одного, я имею разрешение на оружие[10]. А то вы еще и слабую девушку с собой тащите…

У самой двери Киллиан обернулся и улыбнулся ему совершенно неискренней, словно приклеенной к неподвижному лицу вежливой улыбкой:

– Благодарю, инспектор, но последнее, чего я боюсь, – что Лео Соланес допустит убийство коронного обвинителя или его помощницы у себя на пороге. Он все-таки в здравом уме.

Пейдж его слова не воодушевили нисколько: она слишком хорошо знала, что собой представляли вероломные итальянцы и их подчиненные. Помнила, как отец исправно платил каждый месяц процент с выручки, чтобы его ателье не громили и давали заказы на пошив костюмов. Вламывались солдаты Соланесов всегда неожиданно, сыпали сальными шуточками, без конца курили и, усевшись, клали ноги на стол, а Гейла издевательски подначивали вступить в их ряды. В памяти не сохранилось имен, да и приходили за данью разные люди. Но лица… некоторые из них она смогла бы узнать и снова оказаться в их окружении совсем не желала.

Естественно, ее мнение никого особо не волновало, когда они с Киллианом поехали в пресловутое «логово» Соланесов – принадлежащий им ресторан «Итальянский дворик» на одной из самых живописных улиц Энфорта. Летом Гарден-авеню радовала обилием зелени и цветов, ярких вывесок и лоточников со сладостями, но сейчас она была такой же грязной, сырой и ветреной, как и весь город.

– Держитесь рядом со мной и не пропадайте из виду, – без малейшего признака волнения в голосе велел Киллиан, едва машина остановилась. – Я буду занят беседой с хозяином, ваша же задача: слушать то, что говорится за его спиной. Официантки, посетители… Возможно, увидев меня, кто-то поймет причину визита и ненароком брякнет нечто полезное. Оставьте блокнот – ни у кого не должно возникнуть чувства, что ведется допрос. Просто приклейтесь к моему затылку и смотрите в противоположную сторону.

– Поняла вас, сэр, – кивнула Пейдж, сознавая, зачем ее взяли с собой.

Вот только страха это не убавило, и из машины она выходила с напряженно сведенными лопатками и едва заметно дрожащими коленями. Ужасно хотелось занять руки, но никакой сумочки у нее не имелось, и это раздражало: как будто ридикюль с расческой и носовым платком прибавил бы смелости. Ну, по крайней мере уверенности в себе.

Метрдотель – невысокий тощий мужчина с ровной бородкой клинышком – встретил их у самого входа дежурной улыбкой, никоим образом не дав понять, что среди бела дня посетители в таких заведениях редкость.

– Доброго дня господину и его даме. У вас заказано? – вежливо поинтересовался он.

– Давайте без предисловий: передайте боссу, что мистер Лэйк требует аудиенции, – сдержанно ответил Киллиан.

Метрдотель заметно насторожился, окинув гостей куда более придирчивым взглядом. Заметив трость с серебряным львом, он тут же изменился в лице: от сухого официоза к откровенному лизоблюдству, улыбнувшись совершенно по-жабьи.

– Ах, мистер Лэйк, какая неожиданность… Простите, вы так давно не посещали наш скромный дворик, что с ходу и не узнал. Да еще и с дамой, надо же!

– Это не дама, а моя помощница, мисс Эванс, – поправил Киллиан, отчего Пейдж закатила глаза: шикарное обозначение ее как бесполого существа.

Ну, он хотя бы ее представил, что уже достижение, если вспомнить вчерашнюю манеру откровенно ее не замечать. Возможно, не зря она таскалась с этой дурацкой тухлой печенкой Эндрю Торреса.

– Очень приятно познакомиться, милая синьорина, – кивнул ей метрдотель, покинув стойку и тут же устремившись в общий зал, отделенный от коридора тяжелой шторой. – Вам повезло, дон Леонардо как раз обедает и будет рад встрече.

– Вот в этом сомневаюсь, – еле слышно прошептал Киллиан, но за провожатым пошел, на ходу снимая пальто.

Пейдж последовала его примеру, чувствуя, как от волнения тряслись руки. Оставив верхнюю одежду у привратника, они прошли в зал ресторана, и Пейдж с любопытством – и самую капельку испуганно – огляделась.

Несмотря на дневной час, в просторном помещении царил таинственный полумрак, а закрытые алыми бархатными портьерами окна навевали мысли о будуаре. В воздухе висел застарелый запах сигарного дыма, он словно въелся в богатую обивку резных стульев из благородного красного дерева. В центре зала столики были круглыми, покрытыми вышитыми золотой нитью скатертями, а по углам располагались более приватные кабинеты, отгороженные легкими деревянными решетками с затейливыми узорами. Неподалеку от неприметной двери для персонала, наверняка ведущей на кухню, без дела громоздились на небольшом помосте саксофон, тромбон и контрабас, и теснился черный рояль.

Чувствовалось, что в вечерние часы тут царила жизнь: гудели разговоры, играла приятная музыка и дымили сигары. Но сейчас негромкие голоса доносились только из самого дальнего кабинета, куда уверенно прошел метрдотель. Жестом попросив гостей подождать секунду чуть поодаль, он, заметно сгорбившись, подобрался к хозяйскому столу, скрывшись за решеткой. Расслышать, что он сказал, было невозможно. Но через пару секунд он уже с той же вежливой улыбкой приглашающе кивнул:

– Синьор Соланес рад вас принять, мистер Лэйк. Могу предложить вам присоединиться к обеду?

– Благодарю, ничего не нужно, – отказался Киллиан, уверенно направившись к ложе.

– Возможно, дама желает…

– Спасибо, нет, – торопливо выпалила Пейдж, чувствуя, как щеки начали наливаться краской: ей было странно наконец-то снова ощутить себя человеком, а не безлико-бесполой «мисс Эванс». И приятно.

Шмыгнув за господином, она встала чуть позади него, не без любопытства наблюдая за сидевшим за столом легендарным Леонардо Соланесом, который неспешно вкушал с большой тарелки что-то удивительно ароматное. Напротив него устроилась пара довольно возрастных капо с двумя полосами на рукавах пиджаков, которые потягивали виски и хмуро курили. Они неприязненно оглядели гостей, пробрав до дрожи тяжестью взглядов. На столе перед ними лежали их черные шляпы.

– Прокурор Лэйк, вот уж неожиданная встреча! – хмыкнул дон, пальцами с тремя массивными перстнями потянувшись к бокалу с красным вином. – Я сначала и не поверил… Выглядите впечатляюще, действительно не узнать. Слышал, вас удостоили нового ранга? Дела скромного старого знакомого вам уже что песок…