Едва только мир вокруг меня принял некую статичность, как в очередной раз открылась дверь и появилась Рина. Бедная девушка залилась краской, да так, что даже уши полыхали. Ну ещё бы – такое зрелище, да по местным пуританским меркам – практически порнография.
- Семин-заступник! – слабо прошептала Рина и попыталась скрыться, забыв при этом, в какую сторону открывается дверь. Но тут увидела подо мной Стефа, который тяжело дышал и, казалось был отнюдь не рад находиться в сознании.
- Ох, ты ж божечки! Так это вы тут, господин Стефан, лежите-то под госпожой Анелией? А я-то, грешным делом, подумала, что это мужчина… - краснея пуще прежнего, прошептала бедняжка Рина.
«Зря она это сказала, ой, зря!», - подумалось мне во время того, как я сползала со второго пострадавшего. Дорогой кузен, позабыв про свои увечья, подскочил, сделал ручки чайничком и стал голосить, как ненормальный, настаивая на том, что он не просто мужчина, а мужчина – «хоть куда» и «вы все мне завидуете». На эти вопли племени команчей в открытую дверь зашёл мой супруг и обнаружил меня, разбирающую свои многочисленные юбки… и приготовил смертоубийственное лицо, как вдруг, во втором участнике выступления он узнал своего младшего братца.
- Стеф? Ты ли это? Глазам своим не верю! Я подумал, что это мужчина на банкетке с моей супругой… а если бы я тебя просто прибил сгоряча? – эмоции Марко били через край.
На это заявление старшего брата Стефан тихонечко присел на краешек стула и забормотал себе под нос. Из его бессвязной речи я могла вычленить «тоже мужчина»…
Оказалось, что наш дорогой родственник устал от семейной жизни (как-никак, который месяц дома), принял решение покинуть эту юдоль скорби и навестить своих родственников в Дубовой Роще. Ну а для того, чтобы мы, родичи, раньше времени не обрадовались его приезду, решил навестить нас без предупреждения. Удивил, так удивил…
Больше всех приезду дядюшки Стефа обрадовалась Лизаветка.
- Пятнадцать человек на сундук мертвеца. Йо-хо-хо, и бутылка рому! – затянули они, отправляясь на улицу.
Мы с Марко выглянули в окно, переживая, что общество дядюшки может негативно сказаться на нравственном воспитании ребёнка.
– Сдавайся, Билли Бонс! Ты и твои пираты окружены на необитаемом острове! – надрывалась Лиза, заперев Стефана в курятнике.
Его постоянные обитатели заволновались, отказываясь быть в морской блокаде. Мой супруг рассеянно присел на краешек злополучной банкетки.
-Я что хотел сказать-то, – подумав, произнёс он. – Постоялый двор нам всё же необходим… допустим тут, неподалёку от поместья.
- То есть ты имел в виду «на основном тракте»? – устало присела рядышком я, продолжив давний спор.
Разгореться ему не дало появление Данки.
- Вы извините меня, господа… - виновато начала она. – Токмо тот гладкий господин, которого вы оставили в гостиной, начал уже нервничать да ходить себе волнительно, вот я и подумала, может, вы вернётися к нему-то?
Мой благоверный хлопнут себя по лбу и подорвался. Моё тихое «хотя ты прав, пусть будет неподалёку», я говорила уже в пустоту. Я осталась в комнате, понимая, что поездка в Руму становится всё более реальной. Прекрасно понимая, что ужин не за горами и что наш гость в любом случае останется у нас, отправилась вниз, отдать распоряжение Милице о том, что количество столовых приборов стоит увеличить. Очень надеюсь, что мои знаменитые баклажановые рулетики придутся ему по вкусу.
Ну что я могу сказать? Я предполагала, что наш гость найдёт основное блюдо необычным для себя, но вот чтобы настолько? Он съел всё предложенное и поинтересовался, откуда мы взяли столь необычный рецепт.
- Это блюдо первый раз изготовила моя дорогая невестка, – элегантно промокнув губы салфеткой, сообщила тётушка Адрияна. – Она привезла его из Академии Благородных Девиц в Руме.
- Вот как? – позволил себе удивиться наш гость. – Сколько лет живу в столице, а такого блюда не едал.
- Быть может, это потому, что вы – далеко не благородная девица? – высокомерно поинтересовалась тётушка.
На это у Бортко не нашлось, что возразить, и он торопливо запихал себе в рот последний рулетик. Наш гость с трудом вытерпел одну седьмицу перед тем, как отправиться обратно в столицу. Мы договорились встретиться с ним в Руме не позднее, чем через два месяца. Он уехал, довольный до невозможности, прихватив с собой здоровенную корзину, которую сторговал по случаю накануне у деда Луки.
И ещё. Случилось то, что мы ждали последние несколько лет – мы с Марко пришли к некоему консенсусу относительно расположения гостиных домов. Точнее говоря, каждый остался при своём, поскольку постоялых дворов мы решили ставить ровно два – ну, а чего мелочиться! В семье наступил мир и покой… ровно до того момента, покуда Стефан, подбиваемый Лизаветой, не разгромил тётушкину оранжерею. От себя хочу сказать лишь то, что сделано это было не по злому умыслу, а в результате борьбы с тёмными силами. Борьба была неравной, силы победили.
Глава 6
- Как вы думаете, какой гроб лучше?
- Трудно сказать, цинковые долговечнее, однако деревянные, таки полезнее для здоровья.
Наконец, час икс настал! Рекультивация почв шла по плану, и мы засеяли участок выработанной торфоразработки пшеницей, предварительно обогатив почву доломитовой мукой. Андрей Рошаль не подвёл и буквально через месяц после нашего незабываемого путешествия в Зелёные Холмы прислал нам телегу, гружёную мешками с доломитовой мукой. Широкая общественность отнеслась к подобному нововведению достаточно негативно. Точнее говоря, не совсем так – если наш агроном был весьма индиффирентен: «ежели попортите то зерно да всходов не будет, али ишшо что, так моёй вины в том нету», то старосты, которым Марк предложил этот лайфхак, были резко против. Основной причиной отказа было то, что «камення, да отраву всяческую» они могли бы рассыпать только на господских полях, а на общих, да на личных – так они не согласные…
По крайней мере, именно это нам сообщил, застенчиво одёргивая свой зипун, староста Подуево – Жарко. Богдан из Кралёво скромно поддержал своего соратника, на что Марко равнодушно пожал плечами, мол «мы своё удобрили, а вы - как хотите». Крестьяне насмелились и разулыбались, обрадовавшись такому положению дел, ведь они предполагали, что насаждение подобного «прогресса» будет в обязательном порядке.
Одна лишь тётка Лиляна, присутствовавшая при нашем обсуждении, решила, что «это жу-жу неспроста» и внимательно наблюдала, как крестьяне споро разбрасывают доломитку по пашне, а потом и боронят её.
- Вот видите – это новое удобрение, оно делает нашу болотную землю более плодородной для того, чтобы выращивать новые культуры, – решила пояснить я, завидев её внимание.
- Ох ты, ж, господи! А откудова же вы прознали про ентую беду? – всполошилась тётка Лиляна.
- Вы, быть может, видели – купец у нас гостил недавно. Так вот – он из самой столицы! Вот он-то и посоветовал нам сей дивный препарат, который химическим удобрением называется, – трагичным шёпотом поделилась я с любопытствующими.
- Точно! Ишшо Ринка, Жарко дочка-то, сказывала, что приехамши к вам был какой-то господин важный! А вот что он купец есть знатный – так про то неведомо было мне… - Лиляна исступлённо всматривалась в процесс боронения. – Ишь ты, да за него, поди, отраву-то ентую, чистым золотом плочено…
- Ну ещё бы! – подтвердила я тёткины догадки. – Потому мы очень рады, что вы все дружно отказались от её использования – нам на следующий год для своих посадок покупать не нужно будет. Вот сейчас тут, в перевалочном пункте, оставим да запрём под замок! Глядишь, и долежит в сохранности-то!
- Ну, а то ж! – согласно покивала моя собеседница, медленно перемещаясь в сторону от меня. – Поелику вещь ценности огромной, так оно конешно!
Собственно говоря, так мы и поступили – заперли под самый надёжный пудовый замок, который купили у старосты Прежова – Горана. Однако предосторожности наши были напрасны – не позднее, чем через седьмицу, спёрли уже последний мешок доломитки из тех десяти, оставленных там для пущей сохранности, о чём со смехом поведал мне Марко.