Фелисити, Таджо, цветные шарики силы летели один за другим, присоединяясь к золотому светляку Тира. Варго голосовал последним. Шарик цвета болотной зелени послушно
вспыхнул и присоединился к остальным, он решил в этот раз не отрываться от коллектива.
Остался только Садо, который задумчиво изучал проекции стихов, глядя в небо.
- Сир Садо..., - поторопил распорядитель. Тот очнулся, внимательно посмотрел на
напряженно сжавшую кулаки молчаливую Фейу, потом на меня, щелкнул кольцами, и
отправил розовый, в несколько раз больше остальных, светляк в небо.
Шар силы летел по странной траектории, как будто не хотя, приближаясь к работе Марши,
потом замер, дернулся, и рванул в другую сторону, резко сменив направление.
Трибуны взревели ещё до того, как он достиг моей проекции, делая счет за третью
дисциплину абсолютно разгромным.
Свистел совершенно по-плебейски в нашей ложе Геб, свесившись на перилах, махала рукой
счастливая Фей-Фей, салютовал Люк, прыгала где-то на заднем фоне пухлая фигура Нэнс, и
только Хок и Бер, два таких непохожих друг на друга брата-близнеца стояли молча, с
суровыми лицами. Мужчинам не к лицу проявлять чувства на публике?
И даже Кантор Тир, и тот, коротким быстрым салютом отдал честь в мою сторону.
Легионеры по кругу Арены салютовали тоже, поочередно прикладывая кулаки к груди. Я
улыбалась всем и каждому, махала рукой, и чувствовала себя совершенно и абсолютно
счастливой. И вымотанной, как после долгой-долгой тренировки у Ликаса.
- Тишины, - распорядитель вскинул вверх руку, призывая к порядку. - Прошу тишины,
господин судья, вам слово, - повернулся он в сторону Садо, который так и не сел в кресло.
Тот глубоко вздохнул, внимательно посмотрев на линию судей, и развернулся ко мне.
- Единогласно. Судейской комиссией триста семнадцатого кернского Турнира леди Блау
присваивается белая мантия в ...
Трибуны взревели ещё раз, перекрывая голос Садо, даже усиленный чарами.
-... в ввиду искпючения...никаких разночтений...дополнительная комиссия не требуется..., -
долетали до меня обрывки фраз. Публика продолжала свистеть.
- Ти-ши-на, - распорядитель грохнул зычно так, что дрогнула Арена. - Тишина!
Второй из толстяков-распорядителей преподнес мне белую ткань, протянув на вытянутых
руках, с коротким поклоном. Ткань мантии была мягкой, нежный шелк струился между
пальцами, лаская кожу.
- Господин распорядитель, - я обратилась к толстяку напрямую. - Согласно правилам, я
имею право делать с белой мантией все, что угодно?
Толстяк застыл, напряженно думая, и очень явно ощущая подвох. Он беспомощно оглянулся
на двух других в пурпурном, и, получив утвердительный кивок, пояснил мне.
- Согласно правилам Турнира белая мантия означает белый билет, в любое учебное
заведение по выбранному направлению. Прием без вступительных экзаменов, на особых
условиях. С момента вручения мантия принадлежит кандидату и он вправе распоряжаться
ей так, как сочтет нужным. То есть, все, что угодно, но прецедентов ещё не было...
- Благодарю, - оборвала его сентенции я. - Я не считаю себя достойной белой мантии. -
Мой голос, усиленный чарами прозвучал на всю Арену в гробовой тишине. - Четыре
искусства, несомненно, это достояние нации, и кандидат, получивший этот благородный
знак, - я потрясла шелковую тряпку в руке, - должен соответствовать всем критериям,
продолжать развивать и приумножать наследие предков. Я не собираюсь на факультет
Искусств, - я тепло улыбнулась мистрис Айрель. - Как правильно отметил ранее сир Садо,
мои таланты лежат совершенно в иной сфере. Поэтому, - я сделала длинную эффектную
паузу, - я бы хотела передать белую мантию гораздо более достойному, по-моему мнению,
кандидату.
Слова произвели эффект взрыва. Трибуны загомонили разом, только немного
успокоившийся Садо снова подскочил в кресле, военный Тир улыбался, и даже Таджо
заинтересованно дернул бровью. Леди Фелисити смеялась, потрясая тростью, а мистрис
Айрель смотрела гордо - она решила, что я настолько предана идее стать целителем, что
просто не могу и помыслить ни о чем ином.
Все взгляды судей нет-нет да и скользили в сторону замершей рядом со мной в волнении
Марши. Перила ложи Фейу были так плотно забиты народом, что, казалось, они скоро
свалятся вниз на Арену, прямо со второго яруса.
- Тихо, - зычный голос толстяка призывал к тишине. - Господа, прошу тишины. Ти-ши-ны...
Трибуны успокоились не сразу, гомон продолжился, но я смогла продолжить говорить.
- Более достойному кандидату, - повторила я отчетливо, глядя прямо на леди Тир, которая
стояла внизу, рядом с залом ожидания. - Кандидату, который абсолютно точно заслуживает
этой мантии. Кандидату, который подтвердил свой талант, заняв первое место, и я верю, -
мне пришлось прерваться, потому шум снова перекрыл мой голос, - я верю, что только
волнение на публике, помешало сиру Тиру выступить ещё более возвышенно. Сир Костас все три класса в школе потрясал нас своими талантами, - ещё немного и мне потребуется
лимон, очень много лимонов, у меня уже кончался запас пафоса, - и пониманием тонкостей
четырех искусств. Глубина, сила, и возвышенное изящество - вот три слова, которые
характеризуют поэзию сира Костаса лучше всего.
Костас из Тиров.
Фейу ошеломленно замерла рядом, оценивая ситуацию. Мое сообщение было не
двусмысленным - Тиры лучше Фейу. Костас Тир лучше Марши Фейу, именно так оценила
расклад обладательница белой мантии.
- Благодарю, - усиленный чарами, мелодичный и хорошо поставленный голос леди Тир
взлетел над сценой, - ... род Блау.
За одно то, что она добавила последнюю фразу, я была готова подарить Костасу две, нет
три мантии подряд, если бы они у меня были. Леди Тир явно прекрасно осознавала, что
делала, она ещё получит порицание за эти слова от со-клановцев.
Леди быстро подтолкнула сына в спину и полностью дезориентированный цыпленок,
спотыкаясь, начал подниматься на сцену.
Я нашла взглядом тировскую ложу, нахмурившегося Кантора, и послала ему отдельную,
очень ослепительную улыбку.
Весь желтый, теплый и пушистый Костас, сияющий украшениями, подошел к нам, и
осторожно косился в сторону заледеневшей Фейу.
Я протянула Костасу кончики пальцев, и он, ошеломленно блестя влажными глазами,
почтительно приложил мою руку к губам. Я с трудом удержалась от желания потрепать
цыпленка по голове и пощекотать под подбородком. Гамбит леди Тир в библиотеке, в той
жизни, был оправдан - хорошая партия может обеспечить безопасность сына, но для
своего ребенка я бы никогда не выбрала в невесты ту, родичи которой могут сделать ее
скорбящей матерью в течение декады. Полагаю, учитывая утонченность Костаса, он был в
таком же ужасе от моей кандидатуры в качестве жены, как и я от него в качестве мужа.
Трибуны молчали, я осторожно накинула Костасу белую мантию на плечи, расправив, и он
вскинул вверх руку с кольцом победителя в дисциплине, изящным жестом, вернув себе
привычное удовлетворенное высокомерие. Цыпленок уже и правда успел убедить себя, что
он этого полностью заслуживает. Аплодисменты хлынули шквалом, нарастая, как приливная волна.
Я покинула сцену с абсолютно ровной и прямой спиной, довольная. «Та, которая передала
белую мантию» звучало значительно лучше, чем «та, которая почти полностью разрушила
Арену».
Определенно.
Глава 102. Фей-Фей
Я была недовольна.
Садо язвил ещё больше - урок не пошел ему на пользу, и я искренне жалела, что он не
решился выбрать Фейу. Победа в поединке была номинальной, все и так увидели всё, что