— Может, у Брэда все-таки получится? — неубедительно сказал Том.

Продажи билетов в «Агуамар», аквапарк рядом с аэропортом, были ужасными. Да и все экскурсионные продажи на этой неделе были такими. У Брэда было трудное время. Уже пять разных больших компаний парней ополчились на него. Они испортили его информационную книгу, поглумились над его лицом на постерах. Три группы жили в «Уэртас», но они настроили против Брэда две другие группы ребят, которые жили в «Боне», куда его переселили в один номер с Натали. Несколько раз он видел Элисон, которая была с ними и хохотала над какими-то их шутками. Судя по тому, как они на него смотрели, он правильно рассудил, что вряд ли она ему помогала. Он не мог дождаться выходных, когда все они должны были лететь домой. Он очень надеялся, что ему не придется ехать с ними, потому что несколько раз у них были серьезные стычки, и не исключено, что они могли посчитаться с ним перед отъездом.

Брэд ехал в автобусе в аквапарк вместе с Грегом. Грег отпустил несколько удачных шуток и привел всех в веселое расположение духа. Он сказал всем, что завтра у него день рождения. Так он поступал каждую неделю, надеясь, что это поможет ему заработать лишние очки. На переднем сиденье расположилась Фелиция, полная девушка с волосами мышиного цвета, с которой Грег переспал прошлой ночью и успешно развел ее на то, чтобы она сказала «Флаффифлопс». Он доказал это, дав остальным гидам послушать утром кассету.

Закончив болтать, Грег начал искать что-то на дне своей сумки. Брэд сидел на несколько сидений позади него и решил, что он ищет кассету «Thunderbirds», которую они обычно ставили, однако он не узнал кассету, которую Грег извлек из сумки. Он воткнул ее в магнитолу, но, прежде чем нажать на «play», снова включил микрофон.

— Итак, слушаем все. Любой, кто узнает голос, получает бутылку шампанского.

Он включил магнитофон:

«О, Грег, я не уверена, что мне хочется». — «Слушай, тебя никто не заставляет. Если тебе не хочется, просто скажи, и я лягу спать».

Фелиция вжалась в кресло, свекольно покраснев.

«Я уверена, что у тебя много девушек. Почему я?» — «Потому что множество девушек где-то гуляют, а ты здесь».

Скрип пружин, шорох снимаемой одежды, звуки поцелуев.

«О, Грег, это так приятно! Да, да, не останавливайся! Почему ты остановился? Нет, не туда, Грег, не надо. Ааа… Вынь его оттуда и вставь обратно».

Было слышно, как на кассете Грег пробормотал «бля». Автобус взрывается от смеха. Фелиция вжимается в кресло, а ее подруга выигрывает бутылку шампанского.

«Давай! О черт — я забыл, как тебя зовут». — «Фелиция». — «Давай, Фелиция, говори какие-нибудь гадости». — «Я не могу. Я стесняюсь». — «Да ладно! Нас никто не слышит». — «А что ты хочешь, чтобы я сказала? » — «Скажи: „Трахни меня, Флаффифлопс"». — «Что? » — «Да прекрати ломаться! Тебе нужно это сказать, иначе я не смогу кончить».

Пауза.

«Ну ладно. Трахни меня, Флаффифлопс».

Брэд вернулся со свидания с Келли около четырех утра. Натали была в номере и снимала макияж, когда он вошел. Брэду показалось, что она немного подавлена.

— Всё в порядке, дорогая? — О, нет ничего, что я не могла бы пережить. А как ты? Как твое свидание с красоткой Келли? Брэд почесал голову и сел напротив нее.

— Честно говоря, не знаю. Это была странная ночь. Нет, все вроде было нормально, но не было чего-то… чего-то… не знаю чего.

— Неужели? — Натали подошла к шкафчику и достала бутылку «Южного комфорта» и два стакана.

— Кажется, нам лучше выпить, потому что у меня тоже была дерьмовая ночка.

Она плеснула в стаканы золотой жидкости.

— Ты первый.

— На самом деле для меня это не была дерьмовая ночь. Наверное, я просто так этого ждал, что случилось что-то типа антиклимакса.

— В каком смысле?

— Не было коннекта. Она была милой и улыбалась — и это всё. Мы не разговаривали ни о чем серьезном и не спорили. Она смеялась над моими шутками, но не было стеба; она меня не отталкивала, но у меня и не было желания к ней приставать. Не знаю. Странно.

— А о чем вы говорили-то?

— Я спрашивал о том, чем она занималась до того, как прилетела сюда, о ее планах, о прежних отношениях…

— А она тебя о чем-нибудь спросила? Брэд секунду подумал.

— На самом деле не помню ничего такого. Натали усмехнулась.

— Ну вот. Мне кажется, что она полностью занята собой. Честно говоря, я справлялась о ней у нескольких людей…

— Зачем?

— Когда женщина выглядит так, как выглядит она, Брэд, поверь мне, что другие женщины хотят узнать о ней не меньше, чем мужчины. Если не больше.

Брэд пожал плечами, соглашаясь с Натали.

— Все говорят, что она любезная, но ничего о себе не рассказывает.

— Любезная — это подходящее для нее слово.

— Это часто встречается среди красивых людей. Они настолько привыкли использовать свою красоту, чтобы получить то, что они хотят, что на развитие характера и личности у них не остается времени.

— Поэтому-то у тебя хороший характер? Ты что, была в детстве гадким утенком?

— Это комплимент или оскорбление? Брэд улыбнулся.

— Ладно. Обо мне достаточно. Хочу сказать, что я с ней больше встречаться не собираюсь. Мне нужен кто-то более живой. Кто-то, кто меня заведет.

— Да ладно, — вздохнула Натали. — У меня вот то испанцы, то ублюдки какие-нибудь. Я познакомилась с этим парнем в начале недели. Прикольный чувак, только вот что-то он начал мне мозги трахать. Мне не кажется, что продолжение следует.

— Не понимаю, — вздохнул Брэд. — Может, мы ждем, когда купидон пустит стрелы в наши задницы? А ты не думаешь, как хорошо быть с кем-то, в кого ты безумно влюблен? И каждый раз, когда ты видишь потом в кино какую-нибудь эпическую лав-стори, то полностью сопереживаешь героям, потому что у тебя такое уже было? И когда старик Берт Ланкастер плещется в волнах, влюбленный в эту… как ее… забыл… то ты можешь полностью ассоциировать себя с этой историей?

— Не забывай о реальности, Брэд.

— Да, наверное, потому мы все и здесь.

Пять человек сидели в углу бара «Джорди». Хозяином был толстый гитарист из Сандерлэнда, которого звали Большой Эл. Бар находился у залива Порт-дес-Торрент. В отличие от Сан-Антонио это место было семейным курортом, и в «Джорди» клиенты «Молодых и холостых» не заходили. Именно по этой причине Марио посчитал его идеальным местом встречи друзей брата.

Двое из них прибыли на Ибицу на весь сезон и жили в Ибица-Тауне, промышляя грабежами, гоп-стопами и кидаловом — лишь бы, не работая, ни в чем себе не отказывать. Другие трое только что прилетели на неопределенный срок. Никому из них, в общем-то, не было дела до Марио, но один из них был его двоюродным братом, и все они были друзьями его старшего брата — мелкого гангстера, поэтому они здесь и собрались — скорее из уважения к старшему, чем к младшему, который считался в семье паршивой овцой.

Большой Эл с подозрением смотрел на эту группу. У него было много знакомых нарушителей закона, чтобы сразу же распознать в них закононепослушных ребят. Он попытался подслушать их, но они шептались, и ему не удалось разобрать ни единого слова. Каждый из группы, кроме Марио, выглядел как вышибала. Шрамы, сломанные носы и стероидные мускулы выдавали в них любителей подраться. Волосы Марио отросли, и он больше не напоминал солдата Иностранного легиона в самоволке. Однако во взгляде его проскальзывало что-то злое — он не забыл то унижение, которое вызвал подсунутый кем-то «Иммак».

Если бы Большой Эл мог подслушать, о чем они говорили, то услышал бы, что основным словом в их беседе было «месть». Марио давал им всю информацию о своем обидчике: где он жил, где ел, где бывал, в какое время проходил по пустырю (лучшее место для нападения), какого отпора можно ожидать, — чтобы они могли устроить «темную». Информация, которую давал Марио, была правильной. Все сходилось, за исключением одного важного элемента: имя, которое назвал Марио, было не Брэд, а Майки.