Вопрос был с подвохом. Дода проверял. Ему не нужен был бизнесмен, который понимает, во что ввязывается.

Я откинулся в кресле, копируя его позу. На губах сама собой появилась лёгкая, немного хищная улыбка.

— Мы не будем варить, Максимилиан. Варят столовые и конкуренты Ярового.

— А что будем делать мы?

— Мы будем менять культуру потребления, — твёрдо сказал я. — Это здание — бывший банк. Раньше оно хранило золото и ценные бумаги. Люди приходили туда с трепетом, надеясь сохранить своё богатство. Теперь концепция изменится, но суть останется.

Я подался вперёд, глядя прямо в глаза инвестору через стекло телевизора.

— Банк генерировал прибыль. Мой ресторан будет генерировать вкус. И эмоции. Это будет завод по производству счастья, Макс. И люди будут нести нам деньги с тем же трепетом, с каким несли их в кассу сто лет назад.

Дода хмыкнул. Кажется, ответ ему понравился.

— «Завод по производству счастья»… Звучит цинично. Мне нравится. Но давай к конкретике.

— Конкретика простая, — продолжил я. — Мне нужны строители-универсалы. Не те, кто красит заборы, а те, кто умеет работать со сложными коммуникациями.

— Зачем?

— Потому что я всё переверну, — я начал рисовать руками в воздухе. — Печи будут стоять там, где раньше сидели кассиры.

Света удивлённо подняла бровь, но промолчала.

— Это символично, — пояснил я. — Раньше за решётками сидели клерки и считали чужие деньги. Теперь там будут стоять повара в белых кителях и на глазах у всех творить магию огня и ножа. Мы уберём стены. Гости будут видеть всё: как жарится мясо, как собирается салат, как шеф орёт на су-шефа. Это шоу. Честность — наша главная валюта.

— Открытая кухня в операционном зале… — задумчиво протянул Дода. — Нагло. В этом городе привыкли, что еду готовят в закрытых цехах, чтобы никто не видел, из чего именно.

— Именно поэтому мы победим, — кивнул я. — Мы покажем, что нам нечего скрывать.

Дода барабанил пальцами по столу. Звук долетал до нас с задержкой.

— Мне нравится твой цинизм, мальчик. Ты говоришь о высоком, но думаешь о марже. Это правильный подход.

Он резко сменил тон на деловой.

— Значит так. Разделяем зоны ответственности. Я не лезу в твои кастрюли и рецепты. Ты — душа проекта. Но тело — это моя забота.

— В смысле? — не понял я.

— В прямом. Ремонт, перепланировка, усиление конструкций, защита периметра — это мои люди. Я пришлю бригаду своих «кротов». Они строили моим «знакомым» бункеры и хранилища. Работают быстро, лишних вопросов не задают, языком не мелют.

Он кивнул на Печорина.

— Стас будет моим «слышащим» на стройке. Все вопросы по материалам, сметам и разрешениям — через него. Если нужно снести несущую стену — он согласует. Если нужно прокопать туннель к центру земли — он найдёт подрядчика.

Печорин страдальчески закатил глаза, но кивнул. Видимо, копать туннели ему не привыкать.

— От тебя, Игорь, требуются чертежи, — продолжил Дода. — Не красивые картинки для дизайнеров, а технологический план. Где встанет плита, где вытяжка, где канализация, где холодильники. Как пойдут потоки официантов и гостей.

— Сделаю, — кивнул я. — Планы уже у меня в голове.

— Голова — это плохой носитель информации, её могут отрубить, — мрачно пошутил Дода. — Перенеси на бумагу. Скидывай всё Печорину. У тебя сутки.

— Сутки? — возмутилась Света. — Максимилиан, имейте совесть! У нас съёмки шоу, Игорь спит по четыре часа!

— А я хочу, чтобы строители зашли на объект уже в среду, — отрезал чиновник. — Время — деньги, Светлана. Пока мы телимся, Яровой может придумать какую-нибудь гадость. Надо застолбить территорию. Начать шуметь. Пыль, грохот, заборы — это признаки жизни.

Я положил руку на плечо Свете, успокаивая её.

— Я успею, Макс. Но есть одно условие.

— Торгуешься? — усмехнулся Дода. — Люблю. Валяй.

— Подвал, — сказал я весомо. — Хранилище банка. Бронированная комната с ячейками.

— И что с ней? Хочешь там склад картошки устроить?

— Да что ж вы все так ненавидите эту картошку? Нет. Я буду проектировать эту зону лично. И работать там буду я сам, со своими людьми. Твои «кроты» могут подвести коммуникации к двери, но внутрь — ни ногой.

Дода перестал барабанить пальцами. Его взгляд стал внимательным, изучающим.

— Почему? Там что, золото Империи спрятано?

— Там особая… аура, — я подобрал слово, которое в этом мире объясняло всё и ничего одновременно. — Микроклимат. Я буду делать там камеру сухого вызревания мяса и винный погреб.

Я вспомнил перечёркнутый герб Гильдии на стене сейфа. Вспомнил ощущение чужой ярости и запах крови, который почуял Рат. Пускать туда чужих рабочих было нельзя. Они могли что-то найти. Или что-то сломать. Или просто испугаться того «эха», о котором говорил крыс.

— Мясо очень капризное, Максимилиан, — добавил я, понизив голос. — Ему нужна не только температура, но и покой. Деньги любят тишину, ты сам знаешь. И хорошее мясо тоже любит тишину. Лишние глаза и уши там не нужны.

Дода молчал несколько секунд. Он смотрел на меня, пытаясь понять, блефую я или нет. Потом, видимо, решил, что мои причуды окупаются результатом.

— Ладно, — кивнул он. — Секретная лаборатория шеф-повара? Пусть будет так. Ключи от подвала только у тебя. Но если там заведётся плесень или крысы…

— Крыс я беру на себя, — невольно улыбнулся я, вспомнив Рата. — Они у меня дрессированные.

— Добро. Жду чертежи послезавтра к обеду. Так и быть, у тебя ведь съёмки, которые потом сыграют нам на руку. Стас, проследи, чтобы этот гений не забыл про пожарную безопасность. Не хочу, чтобы мои инвестиции сгорели из-за фламбе.

Экран мигнул и погас. Лицо Доды растворилось в молочной дымке, оставив нас в тишине кабинета.

Печорин шумно выдохнул и потянулся к графину с водой.

— Сутки… — пробормотал он. — Он сумасшедший. И вы, Игорь, тоже.

— Мы просто голодные, Станислав, — я встал и потянулся. Спина хрустнула. — А сытый голодного не разумеет.

Я подошёл к столу и положил руку на папку с документами. Она была тёплой. Внутри лежала бумага, которая делала меня не только попаданцем-самозванцем, а владельцем недвижимости в центре чужого мира. Практически…

Это было странное чувство. Смесь тяжести и эйфории.

— Забирайте, — махнул рукой Печорин. — Это ваша «библия». Копии я отправил в сейф Доды. И вот ещё.

Он выдвинул ящик стола и достал связку ключей. Старых, длинных, с фигурными бородками. Они звякнули, упав на столешницу.

— Ключи от всех дверей. Включая чёрный ход и подвал. Я там замки не менял, они надёжные. Смазать только надо.

Я сгрёб связку. Холодный металл приятно оттянул карман.

— Света, поехали, — сказал я. — Нам нужно купить ватман, карандаши и очень много кофе.

— И еды, — добавила она, вставая. — Ты не ел с утра, стратег.

— Хорошо. В голове уже складывается пазл. Я вижу, где будет стоять гриль. Прямо по центру. Как алтарь.

Печорин посмотрел на нас с опаской.

— Идите уже, строители империи. И ради бога, не спалите этот город раньше времени.

Мы вышли из Управы на улицу. Вечерний воздух был прохладным и свежим.

Я посмотрел на небо. Где-то там, за облаками, крутились шестерёнки судьбы. Но теперь у меня был рычаг, чтобы крутить их в свою сторону.

— Ну что, Игорь? — спросила Света, когда мы сели в такси. — С чего начнём? С фундамента или с крыши?

— С печки, — ответил я, доставая блокнот. — Танцевать всегда надо от печки.

Теперь у меня было всё. Команда, деньги, здание. Осталось самое сложное — наполнить это смыслом. И вкусом.

Но сначала — чертежи. И тайна подвала, которая ждала меня за бронированной дверью.

Номер отеля больше не напоминал место для отдыха. За какие-то два часа мы превратили его в оперативный штаб, и теперь здесь царил хаос, понятный только нам двоим.

Кровать, на которой ещё утром я мечтал выспаться, была завалена схемами, распечатками и моими набросками. На столе, среди пустых чашек из-под кофе, гудел мой старенький ноутбук. Воздух стал плотным и наэлектризованным.