— Поняла, шеф, — она снова улыбнулась, и в этой улыбке промелькнуло что-то похожее на уважение. Или на предвкушение хорошей драки. — Я буду паинькой.

— Посмотрим, — буркнул я. — Фартук завяжи нормально, паинька.

В этот момент в студию ворвался Увалов, размахивая папкой с текстом.

— Все готовы? — заорал он так, что у меня в ухе зазвенело. — Лейла, детка, поправь микрофон! Игорь, больше жизни в глазах! Тишина в студии! Камеры! Звук! Мотор через три, два, один…

Над камерой загорелось красное табло «ON AIR». Я глубоко вздохнул.

Шоу начинается.

В этот момент меня как переключили. Пропали куда-то мысли об Алиевых, о бандитах, усталость ушла на второй план. Осталась только кухня. Тут я главный.

Я подошёл к столу. Двигался спокойно, без резких рывков. Камера суеты не любит.

— Добро пожаловать на кухню «Империи Вкуса», — сказал я. Голос сделал пониже, так оно убедительнее звучит. — Сегодня поговорим о том, что у вас всех есть дома. О вещах, которые пылятся в аптечках, а вы и не догадываетесь, зачем они на самом деле нужны.

Я взял со стола баночку. Красивая, яркая этикетка: «Огненная пыльца саламандры». Увалов этот реквизит притащил специально, для контраста.

— Магические порошки, — я повертел банку перед камерой. — Вам говорят, что без них еда — не еда. Продают за бешеные деньги. И вы верите. Сыплете эту химию в тарелки, а настоящий вкус продуктов убиваете.

Я с лёгким стуком отставил банку на край стола. Всё, ушла в прошлое.

— А я вам скажу: магия тут не нужна. Сейчас докажу. Без всякой волшебной пыли приготовим такое, что будет вкуснее и честнее всего, что вы ели.

Краем глаза заметил Свету за пультом. Сияет. Значит, начало зашло. Лейла стояла слева, молчала. Но я чувствовал — смотрит внимательно. Оценивает. Ищет, к чему придраться.

— Зелья варить не будем, — я улыбнулся в объектив. — Займёмся наукой. Готовим курицу в медовом соусе.

Сделал паузу. Пусть зрители переварят, что блюдо-то простое.

— Сначала маринад. Это база.

Подвинул к себе стеклянную миску.

— Многие думают, что вкус появляется в печке. Ошибка. Вкус рождается здесь, на столе, когда смешиваем ингредиенты.

— Лейла, масло, — бросил я, не оборачиваясь.

Моя «звёздная помощница» не сплоховала. Бутылка с маслом оказалась у меня в руке ровно в ту секунду, когда понадобилась. Реакция хорошая, надо признать.

Я плеснул масло в миску.

— Масло — проводник, — комментировал я, взбивая венчиком. — Оно раскрывает специи. А теперь главный секрет.

Достал из-под стола свои баночки со специями. Оператор тут же наехал камерой поближе.

— Вы привыкли видеть это в аптеках, — сказал я, откупоривая пробку. — Что-то от головы, что-то от насморка…

Я всыпал специи. Смесь стала золотисто-красной. Запах пошёл по студии моментально. Острый, сладкий, пряный. Где-то в темноте за камерами кто-то из техников громко сглотнул.

— Чувствуете? — спросил я, хотя зрители через экран чувствовать не могли. — Это запах еды. Никакой магии. Только химия продуктов. Но чтобы уравновесить соль, нужен мёд.

Лейла подала пиалу. Мёд был янтарный, тягучий.

— Мёд — это ключ, — объяснял я, глядя, как золотистая струя стекает в миску. — В духовке он карамелизуется. Превратится в хрустящую корочку, запечатает соки внутри мяса.

Я начал взбивать. Специи, масло и мёд смешались в густую, блестящую массу.

— Мёд должен быть жидким, — наставлял я на камеру. — Если засахарился — растопите на водяной бане. Не в микроволновке, а на пару, иначе аромат убьёте.

Лейла молча помогала. Всё делала вовремя, под руку не лезла. И эта её идеальность бесила даже больше, чем если бы она всё роняла. Слишком уж хорошо играла примерную ученицу.

Отставил миску, притянул доску с куриной тушкой. Бледная, фабричная, самая обычная.

А ведь барон обещал…

— Теперь — наша героиня. Курица.

Взял бумажное полотенце, начал промакивать тушку.

— Правило простое: вода — враг корочки. Сунете мокрую курицу в печь — она сварится в собственном пару. Кожа будет как резина. Нам это не надо.

Вытер каждый сантиметр, показал на камеру сухую кожу.

— Сушим насухо. И внутри, и снаружи.

Взял кисточку, щедро зачерпнул маринад.

— А теперь красим.

Начал наносить смесь. Густая масса ложилась ровно, обволакивая курицу. Лейла стояла рядом, смотрела на мои руки. В глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Видимо, привыкла, что еда появляется на столе готовой, а тут — процесс. Дикость для неё.

— Каждый сантиметр мажем, — приговаривал я, проходясь кисточкой под крыльями. — Не жалейте соуса. Это и броня, и вкус.

Когда курица заблестела и стала рыжей, я протянул руку.

— Нить.

Лейла вложила мне в ладонь моток кулинарной нити.

— Зачем связывать? — вдруг спросила она.

Не по сценарию. Сама спросила. И это хорошо — живой диалог.

— Чтобы не развалилась и пропеклась ровно, — ответил я, перехватывая ножки узлом. — Если ноги торчат, они высохнут раньше, чем грудка приготовится. А так форма плотная. Сочность сохраняется.

Затянул узел, прижал крылья, обмотал. Руки сами всё делали, на автомате.

— И последнее, — взял кусочки фольги, которые Лейла уже держала наготове. — Кончики крыльев и ножек. Там мяса нет, одна кость. Сгорят первыми, будут чёрные угольки. Фольга защитит.

Замотал косточки. Теперь курица выглядела как с картинки.

Переложил в форму.

— Духовка уже сто восемьдесят градусов, — сообщил я, открывая дверцу. Жар обдал лицо. — Отправляем греться. На час.

Поставил форму, закрыл.

— И не думайте, что можно уйти сериалы смотреть, — погрозил я пальцем в объектив. — Кулинария внимания требует. Каждые пятнадцать минут открываем, черпаем ложкой сок со дна и поливаем курицу. Это глазировка. Слой за слоем. Так и получается та самая корочка из рекламы. Только у нас настоящая.

— Стоп! Снято! — заорал Увалов. — Отлично! Игорь, просто бог! Лейла, детка, улыбайся больше, когда специи подаёшь!

Свет приглушили. Операторы опустили камеры. Техническая пауза. Для зрителя пройдёт секунда, а нам час ждать.

— Перерыв! — объявил режиссёр.

Я выдохнул, вытер лоб рукавом. Адреналин отступил, но расслабляться рано. Первый раунд чистый.

Лейла отошла, уткнулась в телефон. Вид скучающий, но я видел — на духовку косится. Любопытно ей. Моя маленькая победа.

Час спустя.

В студии пахло так, что работать стало невозможно. Операторы облизывались. Пахло жареным мясом, карамелью, чесноком и теми самыми «лекарствами» из аптеки.

— Мотор! Камеры! Поехали!

Я надел толстые рукавицы.

— Прошёл час, — сказал в камеру, открывая духовку. — Смотрим, что вышло.

Достал форму.

Шкварчало так, что микрофоны не нужны. Курица получилась именно такой, как я и планировал. Тёмно-золотая, лаковая, блестящая. Кожа натянулась, тонкая, как пергамент. Дотронься — хрустнет.

Запах сбивал с ног.

— Вот она, — тихо сказал я, ставя форму на подставку. Камера взяла крупный план. — Хрустящая. Сочная.

Взял нож и вилку. Провёл лезвием по грудке.

Хрусть.

Звук идеальный.

Отрезал кусочек. Из-под кожи брызнул прозрачный сок. Мясо внутри белое, дымится.

— Видите? — показал кусочек на вилке. — Никакой сухости. Никакой магии. Просто физика и правильный подход.

Лейла стояла рядом. Смотрела на курицу. И во взгляде больше не было ни насмешки, ни высокомерия. Так смотрит голодный человек. По-настоящему. Забыла, что мы в эфире.

Я быстро переложил курицу на блюдо. Рядом — запечённый картофель, брокколи для цвета. Полил густым соусом со дна. Сверху — щепотку петрушки.

Картинка — хоть сейчас на обложку.

Выпрямился, снял рукавицы, посмотрел в главную камеру.

— Это каждый может повторить. Прямо сегодня. Не надо ехать за чешуёй дракона или покупать порошки. Всё, что нужно, есть у вас дома. Или в аптеке за углом.