Ответ пришёл не сразу.

— Блики, — доложил Ковалёв. — Свет от фар отражается в смотровых приборах. Почти ничего не видно.

Максим нахмурился.

— Выключи фары. Попробуй пройти без них.

Фары погасли. Танк снова тронулся с места. Теперь он двигался почти вслепую, но Ковалёв постепенно приспособился к темноте и продолжил движение.

— Так лучше, — сообщил он по радио. — Но всё равно плохо. Нужны нормальные приборы ночного видения.

— Будут, — ответил Максим.

Он повернулся к Громову.

— Что скажешь?

Майор не спешил с ответом. Он смотрел на танк, медленно проходивший поворот.

— В бою это может стоить жизни, — сказал он наконец. — Ночью тоже придётся воевать. А если механик-водитель не видит дороги, то какая разница, насколько хороша сама машина? Он просто не сможет нормально ею управлять.

Максим снова поднял рацию.

— Кучеренко, запиши замечание по приборам наблюдения. Нужно решить вопрос с бликами и ночным вождением.

— Записал, — ответил тот.

Ночной заезд продолжили. Танк прошёл оставшуюся часть трассы и вернулся к ангару. Кучеренко сразу принялся за осмотр. Он проверил ходовую часть, гусеницы, крепления и состояние двигателя, затем дополнил список замечаний.

Когда закончил, он подошёл к Максиму.

— Итак, подвеска, гусеница, перегрев, прицел, смотровые приборы. Всё это нужно дорабатывать.

— Пять основных пунктов, — сказал Максим. — Для первого полноценного испытания не так уж много.

— Не так уж много, — согласился Кучеренко. — Но быстро ничего не получится. По каждому пункту придётся работать отдельно, а потом всё снова проверять.

— Значит, будем решать по порядку.

Максим посмотрел на танк. В свете фонарей грязь на бортах казалась почти чёрной. За время испытаний машина успела покрыться пылью и следами грунта, но это было даже хорошо. Теперь они знали не только то, как танк выглядит в цехе, но и то, что происходит с ним на ходу.

Утром следующего дня провели короткий разбор испытаний.

Все собрались возле ангара. Громов и его офицеры высказали свои замечания, Кучеренко дополнил записи, Максим слушал и делал пометки. Разговор получился деловым. Никто не пытался скрыть недостатки или приукрасить результаты. Наоборот, чем больше удастся выяснить сейчас, тем меньше неприятных сюрпризов будет потом.

— Что дальше? — спросил Громов, когда основные вопросы обсудили.

— Возвращаемся на завод, — ответил Максим. — Устраняем недостатки и готовим машину к следующему этапу.

— Когда снова приедете?

— Через два месяца. Может, через три. Смотря сколько времени займёт доработка.

— Хорошо. Будем ждать. Если понадобится, ещё раз предоставим полигон и людей.

— Спасибо, товарищ майор. Ваша помощь нам пригодится.

Максим поблагодарил Громова и остальных офицеров. После этого отдал распоряжение готовить колонну к возвращению. Охрана заняла свои места, проверили машины, и вскоре танк снова оказался на дороге.

Обратный путь также занял пол ночи.

Танк двигался медленно, с теми же недоработками, которые обнаружились на полигоне. Кучеренко почти всё время следил за приборами, записывал показания и отмечал изменения в работе механизмов. После остановок он осматривал ходовую часть, проверял гусеницы и крепления. До завода нужно было добраться без новых поломок, и лишний риск сейчас был ни к чему.

Колонна вернулась на завод. Танк загнали в цех, и Кучеренко сразу собрал рабочих, чтобы определить порядок дальнейших работ.

— В первую очередь подвеска, — сказал он. — Стук нужно убрать окончательно. Временная подтяжка ничего не дала. Потом займёмся гусеницей, затем системой охлаждения. Прицел и смотровые приборы тоже требуют доработки, но начнём с того, что может привести к серьёзной поломке на ходу.

Максим выслушал его и согласился.

— Правильно. Начинай с подвески. Остальное будем делать по мере возможности. Только все замечания должны быть устранены, прежде чем снова отправимся на полигон.

Кучеренко кивнул и пошёл к рабочим. Дел хватало, и он не собирался терять время.

Максим остался возле танка. Машина выглядела уставшей после ночной дороги: корпус был покрыт грязью, на гусеницах засох грунт, на бортах остались следы испытаний. Но теперь это был не просто собранный в цехе образец. Он прошёл по трассе, преодолел повороты и подъёмы, выдержал стрельбы и ночной выезд.

При этом стало ясно, что до настоящей боевой машины ещё далеко. Подвеска требовала доработки, гусеница не держала натяжение, двигатель перегревался под нагрузкой, крепление прицела ослабевало, а ночью механик-водитель сталкивался с бликами в смотровых приборах. Каждая из этих проблем могла показаться небольшой по отдельности, но в бою даже мелкая неисправность способна перечеркнуть все преимущества танка.

Максим ещё раз оглядел машину и направился к выходу из цеха.

Впереди была большая работа. Теперь уже не на чертежах и не на стендах, а с учётом того, что показали настоящие испытания. Предстояло исправить ошибки, проверить решения и снова вывести танк на полигон.

Первый этап закончился. Впереди начинался следующий.

Глава 9

Доработка

Начало мая 1942 года

Вернувшись в кабинет, Максим снова разложил перед собой чертежи. На этот раз, однако, мысли его были далеко от торсионов и гусениц. Он смотрел на линии, размеры, обозначения узлов, но перед глазами стояли совсем другие картины. Горящие танки, свои и чужие. Люди, которые пытались выбраться из охваченной огнём машины. Те, кому это удавалось, и те, кто оставался внутри.

В прошлой жизни ему доводилось читать отчёты о танковых потерях. Он помнил, что далеко не всегда машина погибала от прямого попадания снаряда. Нередко хватало пробитой брони, чтобы внутри начинался пожар. Горели топливо, масло, проводка. Огонь распространялся быстро, а у экипажа оставались считаные секунды, чтобы открыть люки и выбраться наружу.

Почему бы не предусмотреть на танке автоматическое пожаротушение?

Места в моторном отделении для такой системы хватало. Углекислота имелась, термопары тоже. Значит, можно было организовать автоматическое срабатывание при резком повышении температуры. На случай отказа автоматики следовало предусмотреть управление с места механика-водителя и ручное открытие вентилей.

На следующий день, во время планёрки, Максим обратился к Кучеренко:

— Скажи, кто у нас в стране занимается огнетушителями?

Кучеренко удивлённо посмотрел на него.

— А зачем тебе огнетушители?

— Затем, что танк — машина дорогая, а экипаж ещё дороже. Если есть возможность погасить пожар до того, как он распространится по всему моторному отделению, почему бы ею не воспользоваться? Место у нас есть. Термопары тоже. Поставим три баллона по пять литров, проложим трубопроводы, установим распылители. Автоматика должна срабатывать от термопар, но нужно продублировать управление с места механика-водителя. И оставить ручное открытие вентилей на случай, если что-то откажет.

Он помолчал и добавил:

— Хочу, чтобы система была максимально надёжной. Не такая, которую поставили для отчёта, а такая, на которую экипаж действительно сможет рассчитывать.

Кучеренко некоторое время обдумывал предложение, затем кивнул.

— Логично. Сделаем.

После этого они перешли к другим вопросам. Среди прочего Кучеренко доложил о предпусковом подогревателе, который испытывали ещё зимой на опытном двигателе.

— Проверка прошла нормально, — сказал он. — После ночной стоянки на морозе двигатель удавалось запустить примерно через полчаса. Для экипажа это большое облегчение. Не придётся возиться с горячей водой, сливать её на ночь или разводить костёр под днищем. Предусмотрели и режим пониженной мощности. Он позволяет поддерживать температуру двигателя примерно от нуля до пяти градусов, чтобы утром запуск проходил быстрее. Топливо, конечно, расходуется, но зато не приходится лишний раз мучить двигатель.