Я повёл носом, пытаясь определить источник. Шагнул вглубь комнаты, минуя прыгающую девочку. Луч моего фонаря скользнул по стеллажу с книжками, по столику для рисования и упёрся в кое-что подозрительное. Там, на тумбочке у окна, стоял крупный предмет, накрытый плотной розовой тканью с вышитыми сердечками. Клетка.

Сердце пропустило удар. Если хозяева уехали в спешке или погибли, то питомцы… Блин, сразу же вспомнил Свирепку… ту аквариумную рыбку.

Подошёл ближе. Запах усилился. Теперь сомнений не осталось. Я взялся за край накидки. Ткань была пыльной, тяжёлой. Медленно, стараясь не делать резких движений, приподнял её. Луч фонаря ударил внутрь.

— Твою ж мать… — выдохнул я едва слышно.

Внутри клетки царил хаос. Жёрдочки были сломаны и валялись внизу, перемешанные с шелухой от корма и засохшим помётом. А посреди этого мусора лежала птица.

Попугай. Точнее, то, что от него осталось.

Это был крупный жако или какаду, теперь уже не разобрать. Далеко не все птицы мутируют, но вот этой не повезло. Большая часть перьев выпала, обнажив серую, сморщенную кожу, покрытую язвами. Но самое жуткое было не в этом. Клюв птицы вырос до гротескных размеров и покрылся зазубринами, как пила. Крылья, судя по неестественным углам, были сломаны в нескольких местах.

Прутья клетки погнулись изнутри. Некоторые оказались испачканы бурым, давно засохшим налётом крови. Попугай-мутант бился. Долго, яростно, в безумном припадке голода и жажды, пытаясь вырваться на волю. Но клетка оказалась слишком прочной. Он умер, запертый в розовом раю, превратившемся в склеп.

— Дядя Лёша, что там? — раздался звонкий голос Олеси прямо у меня за спиной.

Я дёрнулся, рефлекторно опуская ткань. Девочка уже соскочила с кровати и с любопытством вытягивала шею.

— Олеся, стой! — рявкнул Варягин, мгновенно оказываясь рядом и преграждая ей путь рукой. — Алексей, что там?

Я повернулся, спиной закрывая клетку. В свете фонарей лицо Варягина выглядело напряжённым. Он боялся не монстра, он боялся травмировать дочь. Снова.

— Попугай, — честно ответил я. — Мёртвый. Мутировавший.

Варягин выдохнул, его плечи чуть опустились. Но Олеся вдруг фыркнула, сложив руки на груди.

— Пап, ну ты чего? — в её голосе звучало искреннее недоумение, смешанное с детской обидой на то, что её считают маленькой. — Я же не в детском саду! Мы только что ехали в поезде, полном мертвяков. И я видела, как оживают мёртвые крысы. Ты правда думаешь, что меня напугает дохлый попугайчик?

Мы с Варягиным переглянулись. Я невольно усмехнулся, а вот отец девочки, наоборот, взгрустнул ещё больше. Дети адаптируются быстрее взрослых. Такова убийственная логика нового мира.

— Она права, — тихо сказал Тень, выходя из сумрака коридора.

Ассасин бесшумно скользнул мимо Варягина, подошёл ко мне.

— Я разберусь, — бросил он коротко и подхватил клетку за кольцо сверху.

Внутри сухо стукнуло. Тело птицы ударилось о прутья. Тень не поморщился, он просто понёс страшную находку к выходу, словно выносил мусор.

— Проветрить надо, — сморщила нос Искра, стоя в дверях. — Воняет тухлятиной… Пойдёмте вниз. Там хоть печку затопим, живым духом запахнет. А эту комнату закроем пока. Нечего тут делать.

— Согласен, — кивнул я. — Олеся, марш вниз. Поможешь девочкам на кухне.

Юная приручительница пожала плечами и убежала, топая по паркету. Мики, сидевший на шкафу, спрыгнул и понёсся следом, смешно задирая полосатый хвост.

Мы приоткрыли форточку и вышли, плотно прикрыв за собой дверь детской. Тень уже исчез где-то внизу, вероятно, решив выкинуть клетку подальше в кусты.

Спустившись в гостиную, я увидел приятную суету. Дом оживал. Слышались голоса, звон посуды. Походило на новоселье, хотя все мы понимали, что это место лишь временный привал.

— Эй, стратег! — окликнула меня Искра, когда я спустился с последней ступеньки. Она уже стояла у печки, уперев руки в бока. — А ты очки за два уровня распределить не забыл?

— Точно, — усмехнулся я. — Совсем вылетело.

С этими знаками и «Всевидящим Оком» напрочь забыл об этой мелочи. Уселся на ближайший диван, кожа приятно скрипнула, и вызвал интерфейс.

Доступно очков характеристик: 6

Так, что у нас в приоритете? Сила — это хорошо, но у меня её уже почти как у берсерка, да и Система намекала, что «Лёшенька, прокачивай мозги, они инженеру важнее».

Ладно, раскидаем по-быстрому. Одно в ловкость. Уворачиваться от когтей мутантов всё же полезно. Два в выносливость. Чтобы пережить очередную аварию. И три в интеллект ради маны, которой в последнее время нужно очень и очень много. Вот, теперь мой резерв расширился до 225 единиц маны.

По телу пробежала привычная волна тепла, мозг словно прояснился, а усталость в мышцах чуть отступила.

Борис уже вовсю орудовал кочергой, выгребая старую золу.

— Ща мы протопим печечку! — говорил он. — А то дубак такой, что у меня скоро сопли в носу замёрзнут!

Медведь притащил огромную охапку поленьев и сгрузил её на пол.

— Смотрите, — я подошёл к печи, открывая заслонки. — Сначала открываем шибер полностью, чтобы тяга пошла. Вот этот рычаг. Закладываем щепу и бумагу. Крупные поленья потом. И главное, не забивайте топку до отказа сразу. Водяной контур холодный, если дать резкий жар, металл может повести от перепада температур. Так что греем плавно, без фанатизма.

— Понял, начальник, — кивнул Борис. — Нежнее, ещё нежнее.

Искра подошла ближе, держа наготове свой мешочек с волшебным порошком.

— Я добавлю щепотку, как только разгорится, — сказала она. — Чтобы соседи не увидели дым. Хотя какие тут соседи… одни покойники.

Вскоре в топке заплясали первые язычки пламени. Тяга загудела в трубе, весело и многообещающе. Искра сыпанула немного серого порошка в огонь. Пламя на секунду полыхнуло зелёным, а потом стало обычным, жёлто-оранжевым, но дым исчез полностью, словно его стёрли ластиком.

— Работает, — удовлетворённо кивнула она. — Почти как «Летучий порох» у одного очкастого волшебника. Только без телепортации.

Тень вернулся и запер дверь на засов. Тем временем из кухни, которая была смежной с гостиной, донеслись голоса Веры и Алины.

— Лёша! — крикнула Вера. — Тут в кладовой целый склад! Соленья, варенья, компоты! Банки целые, крышки не вздулись! Огурчики, помидоры, лечо!

— Это хорошо, — отозвался я. — Витамины.

— Главное холодильники больше не трогать, — вздохнула Алина, появившись в дверном проёме. Она морщилась и махала рукой перед носом. — Мы один приоткрыли… там биооружие. Мясо, рыба… Вонь такая, что глаза режет.

— Ясно, — кивнул я. — Ну, всё равно пополнение рациона.

— Тут же ещё река под боком! — воодушевился Борис. — Надо посмотреть, может в гараже найдутся снасти? Спиннинг или пара донок! Рыбки наловим! М-м-м!

— Это же Москва-река, — поморщился Олег Петрович. — Здешнюю рыбу в пищу употреблять настоятельно не рекомендуется, она же накапливает в себе тяжёлые металлы и токсины.

— Петрович, расслабьтесь, — посоветовала Искра. — Нам уже хуже не будет. А если живот прихватит, у нас есть вы!

— Моим котикам тоже рыбка понравится! — раздался звонкий голос Олеси.

Девочка сидела на ковре посреди гостиной и занималась «призывом демонов». Она поочередно открывала слоты Питомника, выпуская зверей на волю.

Сначала появился Клык. Теперь уже не хромой, но со шрамами на выбритых передних лапах, отряхнулся и чихнул. Следом материализовались Пушок и Царапка. Коты тут же выгнули спины дугой, костяные шипы на хвостах встопорщились, и они зашипели на собаку.

— Фу! Нельзя! — строго сказала Олеся, вставая между ними. — Свои! Клык хороший! Он теперь с нами!

Клык, надо отдать ему должное, проявил чудеса выдержки. Он лишь глухо рыкнул в ответ, но нападать не стал. Видимо, системная привязка к хозяйке блокировала агрессию к другим её питомцам… по мере сил и возможностей. Но любви там явно не было.

Затем появился Бузя. Гигантский хомяк деловито огляделся, пошевелил носом-пуговкой, встал на задние лапки и издал воинственный писк. Увидев собаку, он не испугался, а наоборот, надулся, пытаясь казаться больше, и выставил вперёд лапки с коготками.