– Двадцать один.

– Двадцать два. Я проверял.

Скугги прищурился:

– До Торлаксмессы двадцать один. Там едят рыбу и ската. Считать до дня с рыбой правильнее, чем без рыбы.

– Вы считаете дни? – вежливо поинтересовалась я, понимая, что надо отвлечь их от рыбной логики.

Конечно, после упоминания национального праздника, где действительно едят по традиции ферментированного ската, счет Скугги стал понятнее, но инспектор явно на эту дату не опирается.

– Я веду документацию, поэтому всегда в курсе.

Хм, он, в общем-то, красивый, если не пытается смотреть на вас, как на… нарушителя.

– Итак, – деловито произнес Бранд, – мне необходимо задокументировать заявленные свойства ваших изделий. Начнем с базового ассортимента. Что именно, по вашему утверждению, делают свитера?

– Они греют людей, – озвучила я очевидное.

– Это делают все свитера в мире.

– У моих есть отличие.

Он поднял на меня взгляд синих глаз и потребовал:

– Поясните.

Я отставила кружку, встала и прошла вдоль полок. Взяла с вешалки кремовый свитер с узором на рукавах.

– Вот этот, – сказала я, – вязался для человека, которому тяжело разговаривать с людьми. Он просто заказал что-нибудь-теплое. Пока выполняла заказ, все думала о том, каково приходить на работу и не знать, с чего начать разговор? – Я перекинула свитер через руку. – Несколько покупателей, которые его примеряли, говорили, что в нем почему-то проще начинать беседу. После этого заказчик вернулся и сообщил, что познакомился с будущей женой на той неделе, когда его купил.

Бранд молча выслушал меня и хмыкнул:

– Что же касается остального, то это просто совпадение. Или вы просто хорошо вяжете, и люди чувствуют себя в нем уверенно из-за качества изделия.

– Тоже не исключаю, – согласилась я.

Он сделал глоток кофе и заметил:

– Фритрика, вы только что согласились с двумя опровержениями вашего же утверждения.

– Я всегда открыта к диалогу!

Бранд подавился.

Скугги за нашими спинами издал звук, который у котов означает смех, но они никогда в этом не признаются.

– Примерьте, – решительно сказала я.

– Что? – округлил глаза Бранд.

– Вы же пришли проверять. Вот и проверяйте. – Протянула я ему свитер.

– Госпожа Эйриксдоттир, я не могу примерять чужие…

– Это всего лишь образец специально для примерки. – Я положила его на стол рядом с кружкой. – Можете не надевать. Но тогда в отчете придется отметить, что вы отказались от моего предложения.

Бранд глянул на свитер, явно не зная, что делать.

Свитер, разумеется, лежал и молчал. Свитера умеют молчать очень выразительно – это я узнала еще от бабушки Сигрид. Она говорила, что хорошая вещь не уговаривает. Она просто ждет.

Бранд снял пальто, повесил на крючок у двери и все же надел свитер.

Смелый. Учту.

Некоторое время он стоял, потом вернулся на стул и уставился в блокнот. Взял ручку, покрутив в руках. Потом положил и сделал глоток кофе. И снова взялся за ручку.

– Что происходит? – наконец спросил он.

– В каком смысле? – не поняла я.

– Я не могу сформулировать первое предложение отчета.

– Это довольно распространенная проблема.

– У меня она никогда не возникала!

Я опустила взгляд в собственную кружку, чтобы он не увидел выражение моего лица.

– Мне кажется, с этим свитером что-то не так, – все же произнес он.

– С ним все так, – сказал за меня Скугги. – Просто ты пытаешься написать отчет вместо того, чтобы начать нормальный разговор.

Мой фамильяр определенно очаровательно хамоват. Никакого пиетета перед официальными лицами.

– Это моя работа! – возмутился Бранд.

– Ты сюда пришел по работе, – согласился Скугги. – Но сидишь здесь уже двадцать минут, выпил полкружки кофе и не задал ни одного рабочего вопроса. Спроси лучше, сколько свитеров Фритрика продала за прошлый сезон. Вот тебе и первое предложение.

Поначалу мне показалось, что Бранд скажет что-то нехорошее, но он… сделал глубокий вдох и…

– Сколько свитеров вы продали за прошлый сезон?

– Восемьдесят четыре, – ответила я. – Плюс двенадцать кардиганов, двадцать три шапки и носков столько, что… честно, не помню.

Он все быстро записал.

– Из них сколько с заявленными магическими свойствами?

– Все, конечно.

– Все восемьдесят четыре?

– Все изделия, которые я вяжу, – сказала я. – Я не умею вязать просто так. Иначе не получается.

Он поднял взгляд. Что-то в его лице изменилось… совсем немного, почти незаметно. Ощущение, что оно стало чуть менее инспекторским.

– Всегда? – переспросил он.

– Всегда.

– И тот свитер. – Бранд кивнул на синий с серебром, лежавший возле меня. – Тоже?

– Да.

– Кто его заказал?

– Не знаю.

Несколько секунд висела тишина. Кажется, Бранд Сигурдссон пытался понять, что только что услышал.

– Вы вяжете свитер для человека, которого не знаете?

– Да. Но это не страшно. Петли обязательно все подскажут.

Скугги демонстративно вздохнул и отвернулся к окну.

Бранд аккуратно снял свитер. От меня не ускользнуло, как он разгладил рукав перед тем, как положить вещь на стойку. Накинул пальто и собрал свои вещи.

– Завтра мне нужно будет проверить еще несколько позиций, – сказал он.

– Хорошо, приходите, – кивнула я.

– И фамильяр пусть…

– Не это самое?

– Не это самое.

Дверь закрылась с тем же аккуратным щелчком, с каким и открывалась.

Скугги проводил его взглядом через стекло. Долго смотрел, как инспектор быстро идет по улице, ни разу не оглянувшись.

– Он разгладил рукав, видела?

– Угу.

– Слушай, это хороший знак.

– Скугги, не начинай.

– Я просто отмечаю факты, – невозмутимо ответил он и снова уставился на клубок пряжи на подоконнике. – Кста-а-ати…

– Что?

– Свитер цвета «северная ночь»… Его размер подходит под пальто инспектора Сигурдссона. В смысле, не чтоб пальто его носило, а инспектор под пальто.

Я опустила взгляд на синюю шерсть в руках.

Друллу-хулу.

Петли молчали, но как-то очень выразительно.

***

В половине девятого утра я разбиралась с новой партией пряжи. Мне привезли из Акюрейри три мотка темно-красного мериноса, и я пыталась понять, что из них выйдет. Иногда пряжа сразу говорит, а иногда кокетливо играет ниточками и делает вид, что она тут ни при чем.

Скугги разместился на прилавке и громко чавкал сардиной. Приходится этому засранцу покупать в масле, потому что с добавлением масле – это уже ниже его достоинства.

– Фритрика, к нам кто-то приперся, – недовольно сообщил он.

– Лавка закрыта до девяти, – пожала я плечами.

– Но кого-то это явно не волнует.

Я выглянула из подсобки. За стеклянной дверью действительно маячила темная фигура в пальто. Ждет чего, что ли? Стука я не слышала.

Друллу-хулу. Терпеть не могу, когда не дают доделать начатое.

– Мы работаем с девяти, – сказала я, распахнув дверь.

– Доброе утро, – невозмутимо поздоровался Бранд. – И извините.

Уходить он явно не собирался. Зато смотрел на полки, гирлянду над дверью и Скугги, явно раздумывавшего, хочет ли он еще сардин.

– Заходите, – вздохнула я.

Бранд коротко кивнул, зашел и занял вчерашнее место.

Это было странно.

Впрочем, у меня первая магическая инспекция, может быть, они у всех такие?

– Вчера вечером, я перечитал регламент двенадцать, – произнес Бранд.

– И? – спросила я, подойдя к прилавку.

– Ваш… Скугги прав. В третьем пункте не уточняется определение запугивания.

Я захлопала ресницами.

– То есть жалоба не имеет оснований?

– Я бы сказал, очень слабые основания. Однако я все равно обязан провести аттестацию.

– Понимаю, – кивнула я, хотя понимать совершенно не хотелось.

– Но я хотел сказать вам заранее. Чтобы вы не… – Он чуть запнулся. – Не беспокоились.

Что ж, кажется, он все же вежливый, а не только синеглазо-очаровательный.