— Ты имеешь в виду, рассказал ли я ему то, что ты превратилась на глазах у людей? — его взгляд пронзил меня. — Что ты раскрылась перед охотниками?!

Я съежилась под его напором. Все звучало еще страшнее, когда он это произносил. Мне бы хотелось все отрицать.

— Да. Именно, — сидя у окна, я пыталась сделать вид, будто меня это не слишком волнует и придала голосу небрежную интонацию. Я пыталась не думать о происшедшем и вообще обо всем. Особенно о нем. Здесь, в моей спальне, Кассиан смотрел на меня таким жгучим взглядом, что мои легкие расширялись и сжимались.

— Так ты рассказал обо всём своему отцу? — продолжила я.

Что я сделала одну вещь, которая могла уничтожить весь наш вид. И не только конкретно нашу стаю.

Он пристально рассматривал меня, не упуская ничего. Он заметил и спутанные волосы, и мои босые ноги. Если бы он рассказал им всё, оставили бы они меня все еще в живых? Даже я думала, что заслужила наказание. Я предала свой вид.

Не то, чтобы я хотела изменить то, что случилось, даже если бы и могла. Я прекрасно это осознавала. И это было странно. Чувство вины не значило, что я о чем-то сожалела. Боль от потери Уилла была гораздо сильнее. И даже не представляю, каким было бы это чувство, если бы я не спасла его. Если бы он действительно умер там, в пустыне.

Наконец Кассиан ответил мне.

— Я не мог скрывать это от них. Не такое. Это касается всех нас.

Я немного смягчилась. Почти разочаровываясь в нем, правда, не зная почему. Несмотря на нашу прошлую дружбу, я не ожидала преданности от него. Стая была превыше всего, особенно для Кассиана. Плюс Тамра затуманила охотников. Они ничего не помнили. Разве не мог он сохранить это в секрете? Разве это было бы так плохо?

Мрачные мысли нахлынули, прокатились по мне, как холодная вода. А я почти поверила, что он переживает за меня, что защитит меня. Сдержит обещание. Вместо этого, он кинул меня волкам.

— Я должен был сказать им, что ты показала себя охотникам, но я не сказал им всего. Я не сказал им о нем.

Я посмотрела на него хладнокровно и произнесла то, что он не мог выговорить.

— Ты про Уилла?

Тень отвращения мелькнула на его лице. На мгновение его зрачки вспыхнули, задрожали и уменьшились, превращаясь в щелочки. Затем ничего. Он снова превратился в вечно спокойного Кассиана.

— Да. Я не сказал им про кровь.

От этого меня пронзил небольшой укол стыда. Кровь Уилла. Кровь такого же цвета, как и моя. Я кивнула.

— Они бы стали охотится за ним, если бы узнали. Я у тебя в долгу.

— Ты не влюблена в него, — сказал он внезапно и с такой силой, что я вздрогнула. — Ты даже не знаешь его. Он не знает тебя. В отличие от меня. — Его грудь поднималась и опускалась от частого дыхания.

Последовало неловкое молчание. Напряжение окутывало нас, как густой туман Нидии. Я посмотрела вниз на свои руки, замечая, как следы ногтей сильно отпечатались на ладонях.

Он испустил тяжелый вздох.

— Посмотри на меня, Джасинда. Скажи что-нибудь.

Я снова перевела свой взгляд на него. Он думал, что я соглашусь с тем, что не люблю Уилла? Определенно не собираясь обсуждать с ним мои чувства к другому, я сказала:

— Тамра окутала их. Зачем ты все рассказал? Они смотрели на меня как на преступницу. — Я взмахнула руками. — Я практически под домашним арестом! Они никогда не простят меня.

— Я должен был рассказать им. Что если один из этих охотников ничего не забыл? Тамра пока не знает, как управлять своей силой. Что если это вообще не сработало? Что если она не достаточно их окутала?

Я кивнула, движение причинило мне почти такую же боль, как стеснение в груди.

— Я понимаю. Все нормально.

— Ясно, что не нормально. Ты расстроена.

Я прижала руку к груди.

— А ты бы не был Кассиан? Меня будут воспринимать как предательницу до конца моих дней.

Он медленно покачал головой, на сжатой челюсти выступили мышцы.

— Они забудут и простят. В итоге.

— Ты не можешь знать этого точно.

Раньше он говорил, что постарается сделать все, что в его силах, чтобы защитить меня, но, как я знала, он здесь ничего не решал.

— Факт в том, что Тамра здесь и то, что она шэйдер, значительно умиротворило их. То, что вы обе снова здесь.

Даже после того, как он им рассказал, что я сделала? Я посмотрела на него с сомнением, боясь потерять защитника в его лице.

— Так у меня нет неприятностей?

— Я не говорил этого. — Что-то расслабилось в его лице, когда он сказал это. Намек на улыбку заиграл на губах. — Ты открыла себя человеку, Джасинда. И его семье охотников.

И за это я должна была заплатить. Я кивнула, принимая это как факт.

— Тебе придется многое наверстать, — добавил он со всей серьезностью.

— А что если я не смогу? — я не была уверена, что во мне остались силы двигаться вперед. Прямо сейчас мысль, что я никогда больше не увижу Уилла, заставляла чувствовать себя побитой и усталой. Слезы наворачивались на глаза. Несмотря на то, что часть меня была рада возвращению в стаю, я точно была не в лучшем состоянии.

— Тогда для тебя всё будет гораздо труднее. Намного труднее, чем должно быть. И твоя мать... — он умолк, но угроза все равно осталась висеть в воздухе.

Мои глаза сузились, и кожу начало покалывать.

— Что насчет моей матери?

Он оглянулся через плечо, будто думал, что мог разглядеть её, в каком бы месте дома она ни стояла.

— Все её недолюбливают. Они винят её в том, что увезла вас с Тамрой. Идут разговоры об её изгнании...

Я резко вздохнула.

— Это несправедливо. Я единственная, кто...

— Она забрала тебя. Ты не покинула это место по своей воле. Ну же, Джасинда. Случилось бы что-то, если бы твоя мать не увезла тебя в какую-то пустыню?

Я сглотнула и отвернулась к окну. Я ненавидела то, что не могла с ним поспорить на этот счет. Ненавидела видеть и понимать его логику, какой бы она ни была.

— Ни один из нас не изолирован. Подумай об этом. Действия одного влияют на всех нас.

Вот поэтому я отличалась от всех остальных. Почему я была той, кто поставил всех под угрозу.

Слегка проведя по губам, я произнесла сквозь пальцы:

— Тебе это не надоело? Ты никогда не хотел сделать то, что действительно хочешь? Ты не думаешь, что ты это заслуживаешь? Почему ты должен ставить интересы стаи превыше всех? Превыше себя? Ты хоть когда-нибудь проводил границу? Ты можешь рационально принести одну жертву, но когда их две? Или три? Когда ты скажешь «довольно»? — Я покачала головой.

Кассиан непонимающе уставился на меня.

— Мы те, кем являемся, Джасинда. Это то, из-за чего мы выживали столь долгое время. И тот факт, что ты задаешь такие вопросы, которые бы никто не задал... — он поднял голову. — Хотя, возможно это и делает тебя такой особенной. Вот почему я разговариваю с тобой сейчас и почему забочусь о тебе.

Я удержала его взгляд.

— Что ж, так вот из-за чего ты... — я пыталась подобрать слова и покраснела, — ты влюблен в меня из-за того, что я тот человек, который держит всех в опасности?

Улыбка появилась на его губах.

— С тобой не скучно, это уж точно.

— Кассиан...

Мои нервы натянулись как струны, когда я увидела, как Северин вошел в дверной проем позади Кассиана. Они оба в моей комнате... это не то, что я могла бы представить себе когда-нибудь. Кассиан это понятное дело, но Северин...

Мама выглядывала из спины Северина с выражением вызова на лице. Что бы они ни обсуждали, вряд ли ей это понравилось.

— Мы здесь закончили, Кассиан.

Взгляд Северина скользнул по мне. Я почувствовала, как всё внутри начало бурлить. Но не показала отвращения. Я выдержала его взгляд, давая понять, что не была беспомощной и слабой, что не заслуживала осуждения.

Северин указал Кассиану на дверь.

— Подожди меня снаружи.

Мгновение Кассиан смотрел на меня тяжелым взглядом, а затем покинул комнату.

Мама переступила порог, держа руки скрещенными на груди. Они были такими худыми. Я и не замечала, как сильно она исхудала.