— Только не думай, что тебе удалось выиграть, — её лицо исказилось, глаза мрачно вспыхнули. — Ты узнал сегодня слишком много, а лишнее знание не способствует долголетию. Мы ещё встретимся. Обязательно!

Грациозно, как дикое животное, Иете скользнула за камни и легко помчалась к холмам, прочь от поля битвы, от изнеров.

Потеряв её из виду, Клиффорд сделал несколько неуверенных шагов от обрыва по направлению к атакующим селлам. Сталкивающиеся массы людей города и дикарей заставляли содрогаться остров, раскачивали его, как во время шторма волны раскачивают лёгкий парусник.

Один из полубогов, не обращая внимания на стальные клинки, со всех сторон потянувшиеся к нему, врезался в самую гущу битвы, взмахнул огромным бичом, и раскрученная молния обрушилась на головы человекообразных рептилий.

Селлы, охваченные пылающим кольцом, дико визжали, извивались и корчились на обугленной земле. Их собратья топтали распростёртые под ногами тела. Но никто не умирал. Потрясённый инспектор во все глаза смотрел, как поверженные дикари поднимались, безвольно качая уродливыми головами, и, медленно придя в себя, вновь бросались в драку.

Оглянувшись на ближайший холм, Клиффорд заметил бегущего к нему человека. Хом тяжело дышал и размахивал руками, изредка что-то выкрикивая на своём языке. Сойер инстинктивно подался к обрыву, но внезапно замер в недоумении. Он узнал это тёмное лицо. Именно его он видел над собой в тот миг, когда вместе с Иете сорвался в бездну.

Заметив, что Сойер стоит на самом краю пропасти, человек остановился, протянул к нему руки и выкрикнул только одно слово:

— Клей!

Сойер на секунду растерялся, а затем, одним прыжком покрыв разделявшее их расстояние, схватил хома за плечи.

— Клей?! Что ты знаешь? Где она? Кто ты? — вопросы посыпались градом.

Человек радостно засмеялся, кивнул несколько раз, взял Сойера за руку и направился в глубь острова.

Клиффорд покорно шагал рядом с незнакомцем. Он растерялся. Этот хом никак не укладывался в ту стройную логическую систему взаимоотношений, которую инспектор успел выстроить в своём сознании за время пребывания в Хоманде. Тревожно осмотревшись по сторонам, он попробовал заговорить с незнакомцем по-английски:

— Ты следил за мной. Почему?

Человек промолчал.

— Если ты видел, как я падал на остров и как остров поднимался, значит, это ты поднял тревогу? — продолжал Сойер. — Мы идём туда, где прячется Клей?

— Клей! — повторил с улыбкой хом и ускорил шаг.

На вершине холма они остановились. Внизу разворачивалась картина грандиозной битвы. Селлы рвались к воротам, но было ясно, что город им не захватить. Остров селлов находился гораздо ниже города, и хомы оказались в более выгодном положении, чем дикари. Раз за разом они сбрасывали дикарей на головы их же соплеменников, и те с воем откатывались, чтобы через минуту вновь устремиться вперёд.

Клиффорд заметил, что на ту часть острова, которая была закрыта каменным сводом верхнего мира, в одном месте низвергается узкий поток воды. Идущий в Хоманде дождь проникал на остров через отверстие, послужившее ранее ловушкой для Сойера.

— Идём! — бросил он, схватив своего спутника за рукав, но тот неожиданно заартачился, показывая в другую сторону.

Клиффорд посмотрел с ужасом в указанном направлении и заметил притаившуюся за деревьями Иете. Сверкающие серёжки бросали зловещие отблески на её возбуждённое лицо. Сражающиеся в долине изнеры не могли её видеть, но от наблюдателя, скрытого за холмом, Иете не смогла бы спрятаться.

— Она нас не видит, — произнёс Сойер, обращаясь к спутнику, хотя тот вряд ли мог его понять. — Надо уносить ноги. Пойдём!

В этот момент один из селлов оглянулся, встретился с Сойером взглядом, и неожиданная догадка сковала инспектора: глаза дикаря были такими же, как у Иете, как у любого из изнеров — большие, овальные и слегка раскосые, сверкающие подобно драгоценным камням. Их отличала только пустота и какое-то глубоко спрятанное безумие.

Проводник дёрнул Клиффорда за руку, выведя того из оцепенения, но не успели они сделать и двух шагов, как новое событие захватило всё внимание инспектора.

Один из троих изнеров вырвался вперёд и, подобно святому архангелу с огненным мечом, гнал перед собой вопящих дикарей. Удар в грудь длинным ножом, пущенным могучей рукой, вызвал на прекрасном лице подобие презрительной усмешки. Но внезапно ярко-зелёные глаза остекленели, кнут выпал из ослабевших рук, ослепительное пламя на миг озарило место сражения и пожрало изнера.

Селлы и хомы отскочили в стороны, замерли и тупо уставились друг на друга, но, словно вспомнив, зачем они здесь собрались, с яростными криками вновь бросились друг на друга.

«Когда изнер расходует энергии больше, чем может получить, он исчезает!» — вспомнил Сойер, но заниматься этим вопросом сейчас не было времени. До возвращения в Хоманд нужно было ещё кое-что сделать, причём сделать тайно, чтобы даже его попутчик ни о чём не догадался.

— Идём, — инспектор рукой указал направление. — Поднимемся там, где я свалился.

Отверстие, через которое хлестал ливень, находилось на высоте трёх ярдов, но узловатые, переплетённые корни опускались до самой поверхности холма.

— Ты первый, — Сойер сопровождал слова соответствующими жестами. Хом уцепился за корни, подтянулся и мгновенно исчез из виду. Выждав немного, Клиффорд последовал за ним, внимательно осматривая земляные стены. Вскоре его взгляд наткнулся на знакомую нору. Дрожа от возбуждения, он выворотил камень и сунул руку в тайник. Огненная Птица оказалась на месте, доставив своим видом Сойеру истинное наслаждение. Быстро спрятав за пазуху драгоценный талисман, инспектор торопливо поднялся на поверхность, где его появления ожидал дружелюбно улыбающийся хом.

Никем не замеченные, они проникли в город и зашагали в каком-то одному хому известном направлении. Сойер совсем не ориентировался в лабиринте узких улочек. Он решил полностью положиться на своего проводника. Во время прогулки по Хоманду им несколько раз приходилось прятаться в подворотнях, пережидая патрули. Улицы кишели солдатами, но спутник Клиффорда, по всей видимости, обладал хорошо развитым чувством опасности, так что им удалось не попасться на глаза воинам-изнерам.

Неожиданно за одним из поворотов инспектор заметил пару покачивающихся на уровне глаз фонариков. Это могли быть только серёжки Иете.

— Вот оно что, — прошептал Клиффорд. — Пользуясь переполохом из-за гибели изнера, она сумела скрыться и теперь следит за мной, выбирая удобный момент для того, чтобы напасть. Но она не уверена в том, что Огненная Птица у меня.

Проводник тронул Сойера за плечо и, когда тот обернулся, кивком головы указал на небольшую арку. Хом позвенел ключами, и дверь, пропустив беглецов, с глухим стуком захлопнулась у них за спиной. Двигаясь в кромешной тьме, беглецы сошли по каменным ступеням и через узкое окно выбрались на кривую неосвещённую улочку.

Клиффорд не замечал домов, мимо которых они торопливо пробегали. Опасного старика необходимо было во что бы то ни стало убедить воздержаться от непродуманных действий.

Беглецы свернули в грязный переулок, насквозь провонявший навозом и сырым сеном. Проводник подошёл к низкой, окованной железом двери и отстучал пальцами по косяку замысловатый сигнал. Дверь распахнулась. Из дома вышли два хома, они долго и внимательно рассматривали прибывших, потом обменялись взглядами и отступили в глубь коридора, пропуская гостей.

Сойер и его попутчик проскользнули внутрь и оказались в комнате с низким сводчатым потолком. Фонарь, распространяющий едкий запах горелого масла, давал очень мало света, и по углам залегли густые тени. Помещение всем своим видом напоминало хлев. В задней его части располагались кормушки, и несколько лошадей склонили к ним пятнистые головы. Под ногами шныряли куры. На длинных лавках, стоявших вдоль стен, сидели хомы. При появлении гостей все головы повернулись в сторону двери, и Сойер увидел суровые лица людей, готовых дорого продать свою жизнь.