– Интересная мысль. Но мне сейчас это всё так сложно. Мозг в последнее время вообще отказывается нормально работать, все мысли растекаются.

– Это гормоны, мать. Ты же беременная, включился защитный механизм, чтобы ты могла думать только о детях и обустройстве гнёздышка.

Я тяжело опустилась на стул. Вроде и возраст ещё нормальный всего двадцать пять, а чувствовала я себя, как разбитое корыто. Уставала быстро, постоянно хотела есть.

– Кстати, как у вас с вашим семейным гнёздышком обстоят дела? Доделали комнату?

– Ага, почти. Осталось только потолки заказать, и мебель купить.

– Слушай, как классно. Вы такие молодцы с Егором. Смотрю на вас и восхищаюсь.

Я улыбнулась. Да Егором восхищались все и я в том числе. Молодой бизнесмен, который за несколько лет создал свою сеть автомобильных салонов. Мне завидовали все знакомые и подруги. Да я и сама себе завидовала. Ведь выходила я замуж за обычного мужчину. Он держал свою шиномонтажку, обожал возиться с машинами. Потом отец Егора умер и оставил ему в наследство несколько гаражей, которые он сдавал в аренду. Егор же рискнул – продал все гаражи, а деньги вложил в расширение бизнеса. И несколько шиномонтажек за пару лет превратились в солидные салоны.

– Наташ, отпустишь меня сегодня к эндокринологу в пять? Я как приеду, сразу тебя отпущу.

Наташа горестно вздохнула, она терпеть не могла оставаться одна в магазине после того, как бомж зашёл в салон и лёг спать прямо на полу. Но деваться было некуда, беременным отказывать нельзя.

– Что ж иди. Посижу одна.

После обеда магазин на несколько часов погружается в тишину, лишь иногда хлопают дверь, впуская новых посетителей, которые за пять минут пробегают все витринные образцы и тут же сбегают. Кто-то искал запчасти, кому-то слишком дорого, а кто-то и вообще, чтобы просто погреться или спрятаться от дождя.

Одежда уже подсохла, и вроде всё наладилось. У меня даже поднялось настроение, но взгляд врача заставил меня насторожиться.

– Мария Сергеевна, вы не переживайте, но по анализам у вас завышен сахар в крови.

– И что это значит?

– Гестационный сахарный диабет развивается во время беременности. Вам надо будет придерживаться диеты, есть меньше сладкого. После родов чаще всего он проходит. Но сейчас лучше воздержаться от сладкого.

– А это плохо? На малыше не отразится?

– Если будете придерживаться моих рекомендаций, то должно обойтись. Важно понимать, что из-за гестационного сахарного диабета у малыша может развиться гипогликемия, отразиться на сердце вплоть до развития порока сердца. Поэтому Мария Сергеевна, вы должны со всей серьёзностью отнестись к своему питанию.

Господи, ещё этого мне не хватало. Я молча кивнула, не в силах ответить хоть что-то внятное.

– Не переживайте так. Всё будет хорошо.

Я попрощалась с эндокринологом и словно в трансе вышла из кабинета. Не помню, как доехала до работы, как отработала. Благо никого почти не было.

В голове крутились мысли, как сказать об этом Егору. Теперь он будет думать, что я бракованная. А самое обидное, что я всегда придерживалась здорового питания и очень ответственно отнеслась к беременности. Готовилась заранее. От мыслей в груди болело, мне надо было с кем-нибудь поговорить.Я набрала Егора, чтобы узнать, когда он приедет, но он трубку не взял.

Бесит! Вот всегда так – когда нужна поддержка, до него хрен дозвонишься.

Потом вспомнила, что у него сегодня открытие премиального салона в центре. Он давно к этому готовился. “Этот салон откроет новые горизонты, – так говорил Егор, – я выйду на новый уровень и совершенно другой доход”.

Естественно, заехать он не смог, я вызвала такси. И в совершенно упадническом настроении вернулась домой. Чтобы хоть как-то отвлечься запекла мясо в духовке с грибами. Хотя он наверно вернётся не голодным. Но в эту ночь я так и не дождалась его.

Глава 2.

Бешенство. Вот что ощущаю я в этот момент, и если бы не беременность, то я бы уже давно бросилась на молодую проститутку, чтобы выдрать ей все пакли.

– Егор! – громко окликаю его.

Девка поднимает на меня глаза, но даже не останавливается, продолжая отрабатывать свои деньги.

Музыка между композициями ненадолго стихает и мой голос отчётливо звучит в тишине.

– Отлично же ты контакты налаживаешь.

Егор открывает глаза. Растерянность сменяется удивлением. Он отталкивает деваху, прячет своё мужское достоинство в трусы, хочет подойти ко мне, но его ведёт в сторону.

Вновь начинает играть музыка.

– Ну ты и сволочь! – мой голос тонет в гудящих басах. Делать здесь мне больше нечего. Я разворачиваюсь и выхожу из приват кабинки на ватных ногах.

Можно ли описать боль, которую испытывает человек, когда его предают? Кажется, будто огненный шар растёт в груди и рвёт её от боли, ломает кости, и хочется кричать, перевернуть всё на своём пути. Но я продолжаю идти, стискивая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Боль душевная намного сильнее физической. Я просто не чувствую её.

Он не бежит за мной, не пытается остановить или оправдаться. Просто отпустил. Просто решил, что та жизнь ему важнее.

Я выхожу из торгового центра, таксиста уже нет. Не дождался. Ну и хрен с ним. Заказываю в приложении новое такси. Оно приезжает через пять минут. Сажусь на заднее сидение и называю адрес. Таксист смотрит как-то странно, но мне плевать.

– Девушка вам плохо? – спрашивает и поворачивается ко мне.

– Да. Мне плохо. Очень плохо. Но вас это не касается.

Отворачиваюсь к окну, а из глаз начинают литься слёзы. Я знаю, что делать. Чётко понимаю, что семейная жизнь для меня сегодня закончилась. Не будет больше ни совместных ужинов, прогулок, вечеров. Не будет счастливых глаз при виде нашей малышки. Теперь я могу надеяться только на себя. Он знал это. Я ему сказала ещё перед свадьбой, что никогда не прощу измену.

Улицы пусты, такси пролетает до дома за рекордно короткое время и останавливается перед подъездом. Я молча выхожу из него, поднимаюсь на одиннадцатый этаж в лифте. Слёзы никак не хотят останавливаться. Злюсь на себя из-за этого, поэтому в первую очередь иду выпить успокоительного. Единственное, что можно в моём положении это валерианка. Капаю себе пятьдесят капель. Развожу водой и выпиваю залпом. Перед глазами снова всплывает картина мужа и проститутки. И я со злостью швыряю бокал в стену.

– Ненавижу тебя Волохов! Как ты мог!

На несколько секунд снова накатывает волна отчаяния, сползаю на пол по гарнитуру и сижу так . Пока валерианка не начинает действовать.

Я не собираюсь его ждать и слушать объяснения. Ещё в караоке я решила ,что съеду сегодня же. Срываюсь с места и начинаю собирать вещи. Время уже четыре, пока соберусь, уже будет пять. Куда съезжать даже нет сомнений, поеду к маме.

Господи, как же стыдно. А ведь раньше я винила маму , что папа от нас ушёл. Не понимала, что страшного в том, что папа с другой тётей в кино ходил. Теперь понимаю. Как же гадко и противно. Зря я всегда маме говорила, что мой Егор идеальный. Правильно она говорила, что все они думают одним местом. Так и есть.

Меня трясёт. Особенно больно заходить в детскую, здесь мы всё готовили для нашей доченьки, а получается зря. Я замираю в ней, провожу рукой по стене, которую мы вместе с Егором красили позавчера. Он был такой радостный, целовал и обнимал меня. Здесь мы не раз занимались любовью прямо на полу. Тоской скручивает внутренности, дочка толкается несколько раз в спину, напоминая о себе, и чтобы мамка не углублялась в себя. Депрессия сейчас ни к чему.

Сумка стоит у входа, вещи собраны. Я окидываю взглядом наше уютное гнёздышко… Когда-то. Теперь уже бывшее. Подхватываю сумку и решительно выхожу из квартиры.

Обратного пути нет!

Прощай, Егор…

Глава 3

Капец… Почему так плохо? В желудке поганое чувство. Виски рвёт нещадно. Разлепляю глаза и тут же зажмуриваюсь. Музыка глушит, яркий мелькающий свет раздражает и вызывает приступ тошноты. Сколько мы вчера выпили? А самое главное – на хера? Я ведь не хотел. Ещё и Маше обещал приехать ночью. Смотрю на часы, прищуриваю глаз, чтобы сфокусироваться, и голова снова взрывается осколками боли.