Во время президентства Никсона ЦРУ активизировало свои внутренние операции, хотя такая деятельность была запрещена уставом Агентства. В 1969 году ЦРУ подготовило доклад под названием «Беспокойная молодежь», в котором делался вывод, что новые левые и черные националистические движения были, по сути, доморощенными явлениями и что иностранные связи с американскими диссидентами были несущественными. Это было не то, что хотел услышать президент Никсон. «Коммунистический заговор» стал навязчивой идеей в Белом доме, и Никсон надавил на директора ЦРУ Ричарда Хелмса, чтобы тот расширил параметры операции «ХАОС» (соответствующая аббревиатура) и других внутренних расследований. В дополнение к наблюдению за широким крутом либеральных и левых организаций, ЦРУ предоставляло обучение, техническую помощь, экзотическое оборудование и разведывательные данные местным полицейским управлениям. Агентство также использовало тактику преследования, такую как разбрызгивание «зудящего порошка» (изобретенного сотрудниками Технической службы, подразделения, которое наблюдало за экспериментами с ЛСД в 1950-х годах) в общественных туалетах возле собраний левых, что сводило людей с ума примерно на три дня после того, как они садились за стол.
Тем временем ФБР усилило свою тайную войну против всех форм политического и культурного инакомыслия в Америке. Наступление на свободу выражения мнений включало систематические попытки нанести ущерб подпольной прессе, которую глава ФБР Дж. Эдгар Гувер счел отвратительной из-за ее «порочного характера и моральной распущенности». Была также проведена согласованная кампания по проведению политических арестов путем предъявления радикалам обвинений в хранении небольшого количества марихуаны. «Поскольку употребление марихуаны и других наркотиков широко распространено среди членов «Новых левых», вы должны быть готовы к возможности их ареста по обвинению в торговле наркотиками», — заявил Гувер в сверхсекретной докладной записке ФБР. «Любая информация, касающаяся того факта, что отдельные лица употребляют марихуану или участвуют в наркоторговле, должна быть немедленно предоставлена местным властям, и их следует поощрять к принятию мер».
Никсон сделал проблему злоупотребления наркотиками краеугольным камнем своей кампании за закон и порядок во время выборов 1968 года, и когда он вступил в должность, он протолкнул серию законов о запрете стука, позволяющих полиции врываться в дома подозреваемых в употреблении наркотиков без предупреждения и вооруженной до зубов в поисках крошечной таблетки ЛСД или трубки с травкой. В то время как запрет на стук и другие драконовские юридические уловки якобы были разработаны для борьбы со злоупотреблением контролируемыми веществами, цели анти наркотической кампании часто были вовлечены в радикальную политику. Примеров множество: в 1969 году Джон Синклер, лидер партии «Белая пантера» в Мичигане, был приговорен к девяти с половиной годам тюремного заключения за передачу двух косяков марихуаны сотруднику под прикрытием; Ли Отис Джонсон, чернокожий боевик и антивоенный организатор Южного университета Техаса, получил тридцатилетний тюремный срок за то, что поделился косяком с наркоторговцем; Марк Радд, боевик SDS, сыгравший видную роль в восстании в Колумбийском университете, был уличен в употреблении наркотиков информатором; а полиция Буффало, штат Нью-Йорк, подбросила наркотики в книжном магазине в Нью-Йорке, руководит Мартином Состре, чернокожим анархистом, отсидевшим шесть лет в тюрьме, прежде чем Amnesty International успешно вступилась за него.
Законы о наркотиках также использовались для преследования Тимоти Лири и других лидеров контркультуры. Пример такого рода домогательств был выявлен в федеральном суде, когда Джек Мартин, музыкант, которого поймали на употреблении наркотиков, показал, что его попросили стать информатором и помочь Федеральному бюро по наркотикам обвинить Аллена Гинзберга в употреблении марихуаны. ФБР и ЦРУ следили за деятельностью Гинзберга в конце 1960-х - начале 1970-х годов, в то время как наркоконтроль вел досье, включавшее фотографию известного поэта «в неприличной позе». Фотография была помещена в специальное хранилище в штаб-квартире BNDD и помечена как «возможное использование в будущем».
Ряд известных рок-музыкантов также стали объектами слежки со стороны ФБР. Люди Гувера следили за Джоном Ленноном после того, как он и Йоко Оно были вовлечены в радикальную политику в США (песня Леннона «Дайте миру шанс» стала гимном антивоенного движения). Кроме того, ФБР следило за Джими Хендриксом, Дженис Джоплин, Джимом Моррисоном, the Fugs и другими рок-звездами, многие из которых были привлечены к уголовной ответственности по обвинению в торговле наркотиками. Преследование рок-музыкантов было частью крестового похода против зарождающейся контркультуры и альтернативного образа жизни, связанного с радикальной политикой в конце 1960-х годов. Некоторые рок-группы занимали явно политические позиции, и их музыка широко транслировалась в эфире, несмотря на нерешительные попытки государственной цензуры. В результате большое количество молодых людей подверглось воздействию риторики радикальной политики. Хотя рок-музыка, безусловно, не политизировала всю свою аудиторию, она усилила повсеместный антиавторитаризм и стала дерзким саундтреком к надеждам и гневу молодого поколения. Энергичные рок-песни были громкими призывами к восстанию: «Street Fighting Man» the Rolling Stones, «Born to Be Wild» Steppenwolf, «the Doors», «Breaking on through to the other side», «We are all outlaws» Jefferson Airplane.»Bce эти и многие другие предметы популярной культуры процветали в апокалиптических, поляризованных политических настроениях и воспроизводили их», — отметил бывший президент SDS Тодд Гитлин. «В ансамбле они сформировали символическую среду, которая способствовала революционизму вне контекста, раздуванию риторики и воинственности непропорционально возможному».
После Чикагской конвенции все большее число радикалов начали говорить о необходимости насилия, чтобы увеличить внутриполитические издержки войны во Вьетнаме. Разоблачения Май Лай, клетки с тиграми, напалм, вызывающие рак дефолианты, ковровые бомбардировки, противопехотное оружие замедленного действия, изображения ежедневной резни по телевидению — все это и многое другое потрясли чувства как молодых, так и старых, пока некоторым не стало трудно увидеть что-либо добродетельное в слове «Америка» (или «АмериК-ККа»), как его стали называть боевики левого толка. Имперский центр должен был быть побежден любой ценой ради тех, кто умирал в Юго-Восточной Азии.
Поскольку каждый законный жест несогласия встречал отпор очередной чередой зверств США, антивоенные активисты были вынуждены пересмотреть свою тактику. Ошеломляющий ужас Вьетнама заставил любой политический выбор казаться срочным и простым. Радикалы находились под огромным давлением, требуя перевести свой жаргон в действие, продемонстрировать свою революционную приверженность, доведя воинственность до крайности. Хотя в то время они этого не осознавали, ультрамилитанты играли прямо на руку администрации Никсона, которая воспользовалась случаями насилия со стороны протестующих, чтобы оправдать введение репрессивных мер против антивоенного движения в целом. В этот период «Новые левые» стали открытой территорией для агентов под прикрытием, которые распространяли революционную риторику, чтобы подстрекать других к насилию. Но не только тайные манипуляции были виноваты в том, что произошло в конце 1960-х годов. Успех провокаторов зависел от атмосферы терпимости к их диким предложениям и выходкам.
Некоторые радикальные группировки не нуждались ни в каких провокациях. Коллектив «Прижмись к стене, ублюдок» дебютировал в антисоциальной среде во время забастовки мусорщиков в Нью-Йорке в начале 1968 года, когда они подожгли кучи мусора и бросали кирпичи и бутылки в пожарных, которые пришли тушить пламя. Созданная как отделение SDS в Нижнем Ист-Сайде, эта банда фанатиков, питающихся кислотой, поддержала студенческую забастовку в Колумбийском университете, заняв здание и выведя из строя систему электроснабжения школы. Однако после окончания забастовки они отругали своих товарищей-коммунаров за то, что они не разобрались с полицией. Ублюдки продолжили терроризировать другие радикальные организации, сея хаос на собраниях и митингах протеста. В какой-то момент они сорвали конференцию ученых-социалистов и осудили участников как «тупоголовых левых, цитирующих кабинетные книги… которые являются ВД революции».
