– Ну что ж, я рад, что тебе удалось справиться с этим делом так деликатно.

Чиун с достоинством поклонился и молитвенно сложил руки, что должно было символизировать безмятежное спокойствие и заверить всех, что ни одно лживое или злое слово не слетело с его уст.

Через плечо Мэй Сун Римо следил за входной дверью. Он наклонился к девушке и негромко сказал ей:

– Слушай меня внимательно. Смотри во все глаза и замечай все, что покажется тебе подозрительным. Любой сигнал или еще что. Если я правильно понимаю, то люди, которые похитили генерала, сейчас находятся где-то поблизости, и не исключено, что они захотят пополнить свою коллекцию, и поймать тебя. А это дает нам шанс найти его. Может быть, очень слабый шанс. Но все равно шанс.

– Председатель Мао сказал: «Кто не ищет, тот не найдет».

– Меня воспитывали в духе этой идеи, – согласился Римо.

Она улыбнулась – очень мило и приветливо.

– Будь осторожен, капиталист. Быть может, семена революции уже запали тебе в душу, готовые прорасти в любую минуту.

Она чуть подвинулась и коленом прикоснулась к колену Римо. Он чувствовал, как она дрожит. С того дня в гостиничном номере в Бостоне она неустанно и нарочито посылала сигналы Римо – то прикоснется, то потрется. Но Римо реагировал на эти сигналы весьма холодно. Ее надо было держать при себе, а лучшим способом для этого было оставить ее желания неудовлетворенными.

По выражению презрения в глазах Чиуна Римо понял, что официант возвращается. Римо проследил за ним в зеркале, висевшем над входом. Он видел, как тот идет с крайне недовольным видом и несет в руках три тарелки.

Он подошел к столу и поставил тарелку перед Римо:

– Для вас, сэр.

Вторую тарелку он поставил перед Мэй Сун:

– А это для прекрасной дамы.

Третью тарелку он грохнул на стол перед Чиуном, и мелкие капельки разбрызгались по столу.

– Если мы вернемся сюда через год, – изрек Чиун, – то эти пятна так тут и останутся. Китайцы, как вы знаете, никогда не моют столы. Они ждут, пока землетрясение или наводнение не смоют грязь. Так же они поступают и со своими телами.

Официант ушел на кухню, пятясь задом всю дорогу.

Под столом Мэй Сун тискала ногу Римо, зажав ее между колен. И – как поступают все женщины в подобных ситуациях – она, чтобы скрыть свои притязания на чужую ногу, принялась преувеличенно громко щебетать:

– На вид неплохо, – заявила она. – Интересно, это кантонская или мандаринская кухня?

Чиун понюхал тарелку с обычным китайским набором бесцветных овощей.

– Мандаринская, – высказал он свое суждение. – Пахнет псиной. Кантонская кухня пахнет птичьим пометом.

– Людям, которые едят сырую рыбу, не следовало бы плохо отзываться о кухне цивилизованных народов, – Мэй Сун отправила в рот полную ложку овощей.

– Употреблять в пищу птичьи гнезда – это что, признак цивилизации?

И обычная перепалка завязалась снова.

Но Римо не обращал на них никакого внимания. В зеркало ему были хорошо видны двери кухни, а через их круглые окошки был прекрасно виден официант, разговаривавший с тем молодым китайцем, который следил за ними на улице. Тот размахивал руками, и Римо увидел, как он снял свою фуражку и с размаху отхлестал официанта по лицу.

Тот поклонился и выбежал в зал. Пробегая мимо стола, он что-то пробормотал себе под нос.

– Что он сказал? – спросил Римо Чиуна.

Чиун по-прежнему вертел ложкой в тарелке с овощами,

– Он назвал меня свиньей.

Римо продолжал внимательно следить за официантом. Тот подошел к телефонному аппарату и набрал номер. Три цифры – всего три. Экстренный вызов полиции города Нью-Йорка.

При чем тут полиция? Этому может быть только одно объяснение: ему велели во что бы то ни стало разъединить девушку и ее телохранителей. Для этого надо натравить на них полицейских, а в поднявшейся суматохе девушку увести. Римо не слышал, что говорит официант – тот говорил шепотом, но все же он наклонился вперед и прошептал Чиуну:

– Нам придется разделиться. Отведи девушку назад в гостиницу. Проследи, чтобы за тобой не было хвоста. Оставайся при ней. Никаких звонков, никаких посетителей, никому не открывай, кроме меня.

Чиун кивнул,

– Пошли, нам пора, – сказал Римо девушке, вынимая свою ногу из тисков, которыми стали ее колени.

– Но я еще не доела.

– Мы возьмем пакет и заберем остатки с собой. В конце концов, можно воспользоваться этой ситуацией. Если вмешается полиция, надо устроить так, чтобы любые попытки установить контакт с девушкой проходили через Римо.

Они подошли к конторке у входа. Официант только-только повесил трубку.

– Но вы еще не пили чай, – сказал он.

– Мы не хотим пить.

– Но ваше печенье?

Римо перегнулся через конторку и цепко схватил его за руку, чуть повыше локтя:

– Хочешь, я предскажу тебе будущее? Если будешь мешать нам выходить через эту дверь, у тебя будет сломано ребро. Соображаешь?

Он сунул руку в карман и шлепнул десятидолларовую бумажку на конторку:

– Сдачи не надо.

Римо первым спустился по лестнице. Как только троица показалась в дверях ресторана, пятеро молодых мужчин в полувоенной форме, которые до того стояли, прислонившись к стене дома напротив, направились в их сторону.

Внизу Римо сказал Чиуну:

– Идите вон по той аллее до самого конца улицы и возьмите такси. Я к вам присоединюсь попозже.

Римо сошел с тротуара на мостовую, а Чиун грубо схватил Мэй Сун за руку и повел к скверу. Римо надо было только прикрыть их отход и продержаться до тех пор, пока они не скроются среди деревьев. В темноте Чиуна никто не сможет найти, даже если ему придется тащить такой багаж, как эта девушка.

И тут в дверях ресторана показался официант и закричал:

– Стой! Держите его! Это вор!

Пятеро китайцев подняли глаза. Римо глянул через плечо направо. Чиун и девушка исчезли. Просто испарились. Или, может, земля раскрылась и поглотила их.

Пятеро молодых китайцев тоже заметили исчезновение объекта наблюдения. Они посмотрели налево, потом направо, потом тупо уставились друг на друга, а затем, как бы найдя кого-то, на ком можно сорвать злобу, набросились на Римо.

Римо приложил все усилия к тому, чтобы не нанести им никаких увечий. Он не хотел, чтобы к приезду полиции улица была усеяна мертвыми телами. Это могло привести к нежелательным осложнениям. Поэтому он просто вертелся среди них, отражая удары рук и ног. Официант продолжал верещать что-то, стоя на верхней ступеньке.

Наконец в переулок въехала патрульная машина. Вращающаяся красная лампа на крыше поочередно освещала все дома по обеим сторонам улицы. Молодые китайцы, завидев машину, взяли ноги в руки и побежали в сторону узкой аллеи, куда на машине было не проехать.

Патрульная машина подъехала к Римо и остановилась, скрипнув тормозами, и по инерции протащившись несколько футов по булыжной мостовой.

Из нее выскочили двое полицейских, и официант закричал:

– Вот он! Хватайте его! Не дайте ему уйти!

Полицейские подошли к Римо.

– В чем дело, приятель? – спросил один из них. Римо внимательно посмотрел на него. Совсем еще мальчишка, волосы белокурые, явно немного испуган. Римо хорошо было знакомо это чувство: он не раз испытывал его в первые дни службы. Еще в те времена, когда он был жив.

– Черт его знает. Я вышел из ресторана, и тут на меня напали сразу пятеро. А теперь еще этот орет как резаный.

Официант подошел к ним, по-прежнему стараясь держаться подальше от Римо.

– Он ударил меня, – сказал он. – И убежал, не заплатив по счету. Эти молодые люди услышали мой крик и попытались задержать его. Я хочу подать исковое заявление.

– Боюсь, нам придется забрать с собой вас обоих, – сказал второй полицейский. Он был постарше, явно опытнее. Виски его были уже чуть тронуты сединой.

Римо пожал плечами. Официант улыбнулся.

Полицейский постарше впихнул Римо на заднее сиденье, а молодой тем временем помог официанту запереть ресторан.