Там на него обрушилась страшная правда: этого мальчика… решили усыновить его горе-родственнички!

От этой новости Юй Инь чуть не лишился чувств. Не слишком ли это – взять на воспитание, под свое крыло, какого-то чужого ребенка?

Обычно Юй Инь легко закрывал глаза на все, что тащили в дом его родственнички: сделать вид, будто чего-то не видишь, достаточно просто. Удивительно, что им потребовался всего один день, чтобы притащить домой чужого ребенка! Это уже перебор! Чем больше Юй Инь думал об этом, тем сильнее закипал – казалось, он вот-вот лопнет от злости. Вечно все важные дела решаются без его участия! Хлопотавший на кухне отец Юй Иня – Юй Тун – даже не посмотрел на сына, продолжая возиться с завтраком.

– Хэй, не стоит относиться к этому так серьезно. Дело в том, что наш маленький Юй – это особый случай. Ни один из приютов в городе не отважился взять его, поэтому я решил поселить беднягу у нас, обсудив это с твоим дядей. В конце года парню исполнится восемнадцать. Совсем скоро он станет совершеннолетним и сможет сам определить свое будущее, так что тебе не стоит об этом так сильно переживать, – спокойно произнес Юй Тун, который и в свои тридцать восемь выглядел на восемнадцать. Он ловко пропустил мимо ушей возмущения родного сына, чуть ли не топавшего от злости, поскольку давным-давно привык к его взрывному характеру и даже глазом не моргнул бы, если бы тот выскочил из кожи вон. – Кстати, говори потише, будь так добр. Твой дядя лег спать только после пяти утра, потому что всю ночь работал над расследованием какой-то контрабанды, так что, если ты его разбудишь…

– Контрабанды?! С каких это пор он таким занимается? – нахмурившись, Юй Инь взял тарелку и протянул ее отцу в ожидании своей порции завтрака.

– Говорят, что то убийство как-то связано с теневым рынком, поэтому дело досталось команде твоего дяди в сотрудничестве с бюро по борьбе с нелегальным оборотом. Однако я не знаю наверняка. Это не относится к сфере моей ответственности, – с этими словами Юй Тун положил в тарелку яичницу, присыпав ее сверху зеленью и овощами. – Он мало спал в последнее время и с большим трудом вырвался на денек домой, чтобы отдохнуть, так что лучше бы тебе не шуметь.

Юй Инь тут же притих, потому что понимал, что спящего тигра ни в коем случае нельзя будить. Но, несмотря на то, внутри по-прежнему бурлил гнев. Он прошипел:

– Ну и плевать! Вы притащили его, вы с ним и возитесь!

Юй Тун беспомощно вздохнул, опустив плечи, и сказал:

– Вообще-то у «него» есть имя, Шао-ди Юй, так что не называй его «им».

– Шао Ди-юй? Иностранец, что ли? – округлил глаза Юй Инь, который не смог как следует разглядеть мальчишку: тот читал, низко опустив голову, и все, что удалось рассмотреть, – только его темная макушка, блестящая, как арбуз на солнце. – Неужели еще остались люди с фамилией Шао? Он что, нелегал какой-то?

Юй Инь твердо решил при первой же возможности припереть незваного нового родственника к стенке и заставить его спеть гимн и в деталях описать флаг.

– Нет-нет. Его фамилия не Шао, а Шао-ди. Вроде бы это связано с его семейным наследием, однако информации о нем не так много. А, и кстати, даже не думай проверять его на знание гимна и флага. У него есть удостоверение личности, и он точно тайванец, – строго-настрого предупредил Юй Тун – как-никак, своего сына он видел насквозь.

Наконец было готово последнее блюдо на завтрак – бульон. И Юй Тун позвал сидевшего в гостиной Шао-ди Юя:

– Юй, помоги мне подать бульон, пожалуйста.

Тут же послышались шаги, и через несколько секунд мальчик, которого Юй Инь только что мысленно сравнил с арбузом, появился в дверях кухни. Склонив голову, он посмотрел на Юй Туна и Юй Иня.

Юй Инь внимательно изучил Шао-ди Юя и обнаружил, что у ребенка, которого он уже успел записать в иностранцы, на самом деле было азиатское лицо, блестящие черные волосы и… фиолетовые глаза! Он что, и правда из Тайваня? Или он носит модные нынче цветные линзы? Юй Инь разглядывал новоиспеченного «брата», отчаянно желая подойти поближе и проверить, настоящий ли это цвет глаз или нет.

– Кстати, А Инь, маленький Юй не особо любит общаться, так что потом попробуй разговорить его! – мимоходом заметил Юй Тун, протянул тарелку с супом мальчишке и тепло улыбнулся. – Это приказ папочки!

Юй Инь чуть не подавился от возмущения. Он перестал разглядывать фиолетовые глаза Шао-ди Юя и тут же разразился гневной тирадой:

– Это вообще не мое дело! Притащить в семью нового человека, не обсудив с родным сыном, еще ладно, но заставлять меня возиться с ним – да ни за что!

Выплюнув эти слова, Юй Инь гордо отказался от завтрака, развернулся, схватил рюкзак и вышел из дома. На кухне остались только Юй Тун и Шао-ди Юй, которые смущенно смотрели друг на друга. После продолжительной паузы Юй Тун нарушил затянувшееся неловкое молчание:

– Извини, такой уж у А Иня характер… Не принимай близко к сердцу. А Инь на самом деле не злой.

Шао-ди Юй посмотрел на Юй Туна своими фиолетовыми глазами, а затем медленно кивнул.

Юй Тун потрепал мальчишку по макушке:

– Не волнуйся. Я уверен, что скоро ты справишься со всем и снова начнешь разговаривать.

Мальчик некоторое время смотрел на Юй Туна, а затем удалился с тарелкой супа в столовую. Тяжело вздохнув, Юй Тун вытянул руки, пытаясь немного размять затекшую спину:

– Что ж, сегодня придется потрудиться!

– Я умираю с голоду! Мой папаша – больной ублюдок! А его брат – вообще псих! – Юй Инь наконец добрался до университета на мотоцикле и первым делом бросился в студенческую столовую. Он набрал целую тарелку еды, которая, в сравнении с домашней стряпней, не имела ни запаха, ни вкуса, ногой пододвинул стул, гневно грохнул на стол тарелку, а потом и сам с таким грохотом уселся, что все вокруг удивленно на него посмотрели.

– Чего уставились?! – взревел Юй Инь. Студенты тут же испуганно отвели глаза. Юй Инь в раздражении взъерошил волосы. Большинству присутствующих не был известен его нрав, и, заметив его ужасное настроение, они решили не испытывать судьбу и ничего не отвечать, поэтому уткнулись в свои тарелки.

Иной раз, когда видишь, что кто-то злится и на лбу у него написано «Не влезай – убьет», лучше даже не подходить. К чему попусту рисковать?

– Ты такой злой с утра пораньше – того и гляди взорвешься, – послышался вдруг нежный голос сверху. Девушка, точь-в-точь как Юй Инь пару минут назад, бросила поднос на столик, выдвинула из-за стола стул и уселась напротив. – Господин Юй, вас так редко можно застать завтракающим в столовой при университете. Я слышала, что каждое утро ваш отец готовит завтрак – с любовью и заботой, чтобы у его сына было отличное настроение на весь день. Отчего же вы такой злой сегодня? Что же стряслось, что вы снизошли до завтрака с нами, в столовой? – усмехнулась она.

Кажется, почти все в этом мире знали, что отец Юй Иня чертовски хорошо готовит – настолько хорошо, что тот плюется, едва завидев столовскую еду. К счастью, по утрам его всегда ожидает свежеприготовленный отцом завтрак – студенты, живущие в общежитии, могли этому только позавидовать.

Судя по всему, сегодня Юй Инь остался без завтрака, и девушка решила над ним подшутить – кто же знает, когда еще выдастся такой шанс.

Взглянув на незваную гостью за своим столиком, Юй Инь холодно фыркнул:

– Не твое дело.

– Ох, какой злой, я вся дрожу. Не ругайся – мне же интересно, как у тебя дела, – ответила Ли Линьюэ и принялась маленькой ложечкой помешивать кофе в кружке, стоявшей на подносе. Она была самой настоящей красавицей и неизбежно притягивала восхищенные взгляды всех сидящих в столовой. Училась она в группе с Юй Инем, и все сейчас ему завидовали: конечно, он сидел за одним столом с девушкой, которую признали «Мисс университета». На ее губах неизменно красовалась милая улыбка, от которой люди почти теряли разум, а голос ее звучал так красиво, так нежно, так тепло, что мог растопить лед – все студенты-мальчишки поблизости уже растаяли.