Через два дня (быстрей, чем верхом) они пересекли условную границу новгородской пятины, и на следующее утро по правому берегу началась земля, подвластная Ольбарду Красному. Белозерье. Там их уже ждали: свейский драккар – заметная штуковина. Там же они приняли на борт еще десяток гребцов: охотников и попутчиков, которым надобно было попасть в княжий град. Кэтому времени уже было ясно, что все трое раненых выживут. Главная заслуга в этом принадлежала, безусловно, Артему. Духарев был горд. Спасать жизни, по его мнению, было более высокое деяние, чем отнимать. Славно, что его сын перенял у матери это искусство.
Глава шестая
Стемид, сын Ольбарда, белозерский княжич
Старший сын Ольбарда Красного Стемид на младшего, Трувора, был совсем не похож, а похож он был на типичного скандинава. Рыжий, курносый, широкий, весь в веснушках. Впрочем, среди природных варягов таких было немало. Это северное славянское племя последние сто лет не только дралось с викингами за право ходить по пенным дорогам Северного моря, но и роднилось с ними. Общность суровой жизни сделала их похожими на скандинавов не только внешностью, но и обычаями. Даже именами. Правда, варягам было полегче: за ними – Белозерье, богатый лесной край, и прямая дорога через южные земли киевского князя к ромеям. Или к хузарам. Варягов везде пропускали беспрепятственно. Они жили по Правде и никогда не грабили тех, кто слабее… Ну, почти никогда. По крайней мере во владениях киевских князей, с которыми у князя белозерского было давнее Уложение, подкрепленное вдобавок кровным родством: не было у руси князей-неварягов. Хотя ныне варяги были уже не столько родом-племенем, сколько воинским братством, все равно лучшими в нем были те, чьи усы были выкрашены синим.
Синими были длиннющие усы княжича Стемида. Ичуб, свисавший на ухо с бритого черепа.
– Ага! – воскликнул он вместо приветствия. – Знакомый кораблик! Неужто Олли-ярла драккар? Агде же он сам?
– Поищи в рундуках! – закричал Трувор. – Где-то там лежит панцирь этой черепахи!
Младший княжич спрыгнул на дощатый причал и обнялся с братом.
– Неужто Олли-Рогатый на вас наскочил?
– Нет. Погост он грабил, а тут мы…
– Наш погост? – Стемид нахмурился.
– Нет, новгородский. После, брат, расскажу. Яведь не один приехал, с воеводой.
– О-о-о!
Стемиду редко приходилось задирать голову, чтобы посмотреть в глаза собеседнику. Теперь пришлось.
– Вот, батька, – сказал Трувор. – Братец мой старший! Аэто, братец, большой киевский воевода Серегей!
Стемид поклонился вежливо, но в глазах его прыгали веселые искры.
– И верно, большой! – сказал он. – А слава твоя – еще больше! Я…
Тут что-то мелькнуло мимо головы Сергея и врезалось бы Стемиду в лоб, не поймай тот брошенный предмет на лету.
– Ты спрашивал об Олли? – закричал с носа драккара Артем. – Это его шлем! Это я его убил, Стемид!
– Гм… – Стемид сделал вид, что внимательно изучает шлем. – А может быть, ты его просто нашел, парень?
Сопровождавшие княжича варяги захохотали, но Артем не обиделся. Он больше года ходил в отроках у Ольбарда и был в Беловодье своим. Ему были рады.
– Вы, должно, устали с дороги? – спохватился Стемид. – Воевода, окажи честь, будь моим гостем!
– Благодарю, княжич! Надеюсь, ты приглашаешь не только меня?
Стемид сначала нахмурился, потом сообразил: воевода шутит.
– Ну, может, еще этого малорослого делателя вдов! – он хлопнул по плечу вставшего рядом с отцом Артема. – Остальные, смотри, уже разбежались.
Действительно, из всей ватаги остались только Трувор, Артем и сам Духарев.
Трувор наклонился к уху брата, прошептал что-то. Тот помрачнел, глянул еще раз на драккар, сказал Трувору:
– Сам распорядись, они – твои, – повернулся в Духареву. – Пойдем, воевода, в терем. Самое время помыться с дороги. Потом поздно будет.
– Почему? – удивился Сергей.
Неужели есть какой-то неизвестный ему варяжский обычай?
– Так зима скоро! – развел руками Стемид. – Вода замерзнет!
Артем хихикнул.
Уже поднявшись на крутой берег, к воротам белозерского городища, Духарев обернулся и увидел, как с драккара снимают зашитые мешки.
Глава седьмая
Тризна
Дом князя белозерского Ольбарда был хорош. Высокий, крепкий, с башенкой, откуда открывался вид не только на варяжский городок, но и на все подступы – от опушки до противоположного берега озера. Сам же городок был небольшим: несколько десятков дворов, огражденных двойным частоколом.
По рассказам Рёреха Духарев знал, что на морских берегах варяги строятся не так. Возводят «длинные дома»—огромные полуземлянки на скандинавский манер. Иначе не уберечься от пронизывающих зимних ветров. Но здесь, под защитой леса, это не обязательно.
В Белозерье Духарев был впервые, хотя с Ольбардом Красным встречался уже дважды. Ольбард ему нравился. Вероятно, и он пришелся по душе варяжскому князю, коли тот согласился принять в обучение Артема. Тем более пестуном Артема был Рёрех, а Рёрех, как ни крути, Ольбарду – дядя. Не будь Рёрех так страшно покалечен, может, сам стал бы белозерским князем прежде Ольбарда. Так что авторитет у Рёреха в Белозерье – огромный. Ипервый вопрос Стемида был о нем.
– Здоров, – успокоил Духарев. – Еще нас переживет.
Потом последовали вопросы по делу. Очень Стемида интересовало, почему великий князь киевский на сей раз прибыл в Новгород лично?
Духарев объяснил. Здесь можно и нужно было говорить без утайки.
– Могу к соседям послать, – предложил Стемид. – Пусть известят, что Киеву воины нужны. Платить как будете?
– Не обидим. Идобыча будет огромная, пусть твои вестники так и скажут. Только пусть не говорят, на кого пойдем. От вас ведь к хузарам отдельная дорожка лежит, мимо Киева…
– Волжский путь ныне неудобен, – покачал головой Стемид. – Озоруют на нем много, гости торговые сейчас все больше по Днепру идут. Хотя и там, слыхал, тоже неспокойно?
Духарев кивнул.
– Вот о том и речь, – сказал он. – Взять под себя хузарские земли, приструнить копченых – и ходить безбоязненно хоть в Царьград, хоть к парсам.
– Замыслы великие, – задумчиво проговорил Стемид. – Да хватит ли силушки у вашего князя?
– У нашего князя – хватит! – твердо ответил Духарев.
И Трувор поддержал. Воины Святослава верили в своего батьку.
Приятно спать на сухом и чистом, в тепле и под крышей. Иникто не толкнет в плечо: вставай, твое время караулить!
Но разбудил Духарева не рассвет – солнце здесь, считай, и не заходило, – а сын.
– Батя, Трувор просит. Пойдем?
После вчерашнего голове было тяжело. Не надо было «зимнее» [13]пиво на обычное класть.
Артем свистнул: появилась босоногая девка с полотенцем, кувшином и тазиком.
– Убери! – Духарев недовольно отпихнул тазик, как был, в исподнем, прошлепал вниз, во двор, к колодцу, показал сыну на бадейку рядом – Наливай!
Опрокинул. Ах-ха! Ледяная водичка! Сразу полегчало.
– Еще!
Артем споро гонял вверх-вниз колодезную цепь.
После третьей стало совсем хорошо. Сергей отобрал у сына кожаное ведро, напился, огляделся. Дворовые Стемида деликатно не обращали на него внимания.
– Пойду оденусь, – сказал он сыну. – А ты организуй чего-нибудь перекусить.