Но в следующий миг моё сознание прояснилось, словно с него сдёрнули пелену. Остро захотелось придушить этого «гоблина», но тело ещё слабо слушалось.

Альберт тем временем упорно подсовывал мне лист с чистосердечным признанием…

Вообще, я — человек мирный, и предпочитаю решать проблемы авторитетом и умом, в крайнем случае, могу морально надавить. Но этот тип своей подлой ментальной атакой взбесил меня.

Поманив его пальцем, как будто хочу что-то сказать, я дождался, когда некрасивое лицо Альберта окажется на расстоянии удара, и с силой впечатал лоб ему в нос.

Не зря говорят — не будите спящего медведя.

Завизжав, словно девчонка, Альберт вскочил, разбрызгивая во все стороны кровь из разбитого носа. Он с грохотом опрокинул Верочку вместе со стулом и вылетел из спальни.

В комнате повисла гробовая тишина: Игорь Андреевич, Дмитрий Николаевич и поднимающаяся с пола Верочка — никто так и не понял, что только что произошло. И только я один знал, что это результат действия ментальной магии Альберта.

Вот только… как это доказать?

Тишину разорвал резкий звук распахнутой двери. В комнату вошли четверо бойцов. Их уверенные движения, безупречная экипировка и бляхи с волком, впившимся в цифру шесть, красноречиво говорили, что перед нами профессионалы.

Вслед за ними, прижимая к лицу окровавленный платок, просочился Альберт.

— Требую немедленного ареста Медведева Михаила Вячеславовича! — прогнусавил он. — Причина: нападение на главу гильдии иностранных дел и нанесение тяжких телесных повреждений. Все присутствующие здесь лица могут засвидетельствовать мои слова!

На первый взгляд, слова «гоблина» звучали, как наглая ахинея, но в глубине души я прекрасно понимал, что сам подставился. Пошёл на поводу у эмоций…

Один из бойцов тем временем плавно сдвинулся ко мне, и холод металла обжёг мои запястья. Щёлкнули наручники. Слово тут же предложило «откачать» из них энергию, но я решил повременить.

— Боец, не смей! — с угрозой протянул глава рода Арзамасских, поднимаясь со своего места. — Ты в моём доме…

— Виноват, но приказ есть приказ, — отчеканил страж. — Вы сами нас учили, Игорь Андреевич: приказ непосредственного начальства выполняется неукоснительно. Мы командированы гильдией внутренних дел под начало графа Ландорфа.

Тяжёлый взгляд Арзамасского переметнулся на Альберта.

— Граф, вы отдаете себе отчёт в том, что делаете? — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Нападение на стражей порядка приравнивается к государственной измене! — вскинулся «гоблин». — Медведев арестован, и до суда будет содержаться в императорской тюрьме Кремля. Думаю, уважаемый Дмитрий Николаевич подтвердит мои слова. А вы, Вера Николаевна, если не затруднит, окажите первую помощь пострадавшему. То есть мне.

Арзамасский бессильно скрипнул зубами, а Верочка лишь гордо вздернула подбородок:

— К сожалению, затруднит. Мелкими травмами я не занимаюсь.

Альберт бросил на неё недовольный взгляд и жестом приказал бойцам вывести меня.

— Ничего, что я в пижаме и в тапочках? — поинтересовался я у того бойца, который защёлкнул на мне наручники.

— Ничего страшного, князь, — отозвался воин. — В Кремле есть всё необходимое.

Но не успели мы выйти из комнаты, как на пороге появилась Алёна.

Ей хватило одного взгляда, чтобы понять, что происходит. Девушка не стала бросаться на стражей или хвататься за оружие. Лишь опасно прищурилась да сменила опорную ногу, смещая центр тяжести.

Вот только этого оказалось достаточно, чтобы сопровождающие меня бойцы мгновенно напряглись и приготовились к бою. Альберт и вовсе вжался в стену, притворившись ветошью.

Поняв, что вот-вот случится катастрофа, — что такое Воин десятого ранга, я знал не понаслышке, — я рявкнул, в точности копируя интонации «злого ректора» из прошлой жизни:

— Отставить! Арзамасская, я к тебе обращаюсь!

И уже спокойнее добавил:

— Ситуация и так… непростая. Не стоит её ухудшать.

Алёна смерила оценивающим взглядом Альберта, у ног которого расползалась тёмная лужа, и презрительно фыркнула.

— Отец! — возмутилась девушка, к счастью, выходя из боевого транса. — Почему же ты бездействуешь⁈

Арзамасский скривился, словно откусил пол-лимона, и вздохнул.

— Так надо, дочь. Пусть Миша и действовал как дворянин, но он… скажем так, переусердствовал.

Алёна непонимающе посмотрела на отца, а я едва заметно кивнул. Всё-таки глава Арзамасских — мудрый мужчина: мгновенно проанализировал случившееся и подсказал мне, как строить свою защиту.

Этот мир, конечно, странный, но дворянская честь здесь — не пустой звук.

— Верочка, — взял слово молчавший до сих пор Дмитрий Николаевич, — будь добра, окажи содействие гвардейцам императора.

Вера с неохотой кивнула, а Дмитрий Николаевич, поднявшись со стула, подошёл ко мне и негромко, но с неподдельным уважением произнёс:

— Вы весьма разумный человек, Михаил. Я немедленно отправляюсь на аудиенцию к Его Величеству. Надеюсь, в течение суток этот неприятный инцидент будет решён.

И, не удостоив Альберта даже взглядом, стремительно вышел из комнаты.

— За мной! — бросил уязвлённый Альберт и, подавая пример, поспешил на выход.

Бойцы вежливо, но настойчиво потянули меня за собой. Мы обошли оставленную Альбертом лужу — уверен, он будет мстить всем свидетелям его позора! — и спустились во двор замка.

Там меня ждал угрюмый металлический фургон со странным гербом — крысой, в лапе которой был зажат ключ.

Мне помогли подняться по откидной лесенке. Стоило мне оказаться в… автозаке, как тяжёлая дверь захлопнулась за моей спиной.

Внутри этой тюрьмы на колёсах царил полумрак. В тусклом свете, едва пробивающемся сквозь щели воздухозаборника, я разглядел другого арестанта. Он был закован, так же, как и я, но новенькая форма сидела на нём, словно маскарадный костюм, — избитое, заросшее лицо уголовника плохо сочеталось с военным прикидом. В довершение всего вместо берцев он носил стоптанные… ботинки?

Да-дах!

С потолка упала решётка, отделяя меня от арестанта, и машина, наконец, тронулась.

Я сел на лавку, но не успел задуматься, зачем Альберту понадобилось везти меня в Кремль, как в противоположном конце автозаказа послышался шум.

Глаза, привыкая к скудному свету, увидели странную картину: арестант уже освободился от наручников и, вооружившись солидным ножом, наставил на решётку небольшой артефакт.

Почувствовав неладное, я тут же дал мысленную команду:

«Слово, срочно нейтрализуй энергию артефакта на моих руках!».

Внимание! Получено три процента энергии

Запорный механизм кандалов беззвучно щёлкнул, но я не стал спешить и показывать, что освободился. Вместо этого сделал вид, что мне страшно, и вжался в стенку автозака.

Решётка тем временем с противным скрипом поползла вверх.

— Что здесь п-п-происходит?

Получилось настолько правдоподобно, что арестант тут же расплылся в высокомерной улыбке:

— Не трясись, мальчик. Дядя Пыряло всё сделает аккуратно.

Он шёл ко мне не спеша, явно наслаждаясь мнимой беспомощностью жертвы.

Вот только бандит не знал, что одно кольцо наручников уже соскользнуло с моей левой руки, а второе я крепко зажал в правой.

Дождавшись, когда он подойдёт на расстояние удара, я вскочил на ноги, и импровизированный кастет с силой ударил «дяде» в кадык. Несколько виртуальных месяцев в «Хрустальном гробу» научили меня главному:

Убивать можно чем угодно, а если драка неизбежна — бей первым.

Арестант рухнул на пол, судорожно засучил ногами, пытаясь вдохнуть хотя бы глоток воздуха.

А в следующий момент из мрака, словно из ниоткуда, вывалился маленький Потапыч.

— Ням-ням, — мило прорычал он, подбегая к дёргающемуся в конвульсиях телу.

«И как ты себе это представляешь?» — мысленно возмутился я, уже видя перед глазами «картину маслом»: по прибытии двери откроются, а внутри — полусъеденный труп и я.