Джунгли были до невозможности ровными и аккуратными, но больше ничего странного я не замечал. До тех пор, пока не натолкнулся на сухостой. Дальше шла целая просека валежника, пройдя по которой, я увидел чучельника и тот самый бадьян.

Со стороны они смотрелись странно — в воздухе висел ствол с дуплом-пастью, вокруг — извилистые корни, которые словно вытягивают жизнь из ближайших деревьев, высушивая их.

А ветви, словно плети, отсекают сушняк и отправляют в пасть. Под стволом в полупрозрачном шаре сидел чучельник.

Вообще, картина «переработки леса» удручала. Подойти ближе, чем на пятьсот метров, не было возможности.

Я мысленно перебрал все сложные мудры, выученные под руководством Кузи, и не нашёл бреши в его обороне.

В сотый раз разглядывая висящий в полуметре над землёй пузырь с чучельником внутри, вспомнил шутку-фокус, о которой как-то рассказал Кузя.

Оказалось, он в своё время тоже сдавал экзамен на право самостоятельной работы. Был молод и горяч, вошёл в конфликт с комиссией. Ему дали задание: укрепить желток яйца, не повредив скорлупу. Он год бился над задачей, но рассчитал направление потоков и положение рук.

Получилось блестяще. Желток превращался в янтарь, а яйцо оставалось целым. Вот только не обошлось без нюансов. При вскрытии яйца янтарь взрывался осколками. Кузя что-то говорил про разность атмосфер, воздушные потоки и давление, но это было не так уж важно.

Факт оставался фактом — это был единственный вариант, который мог сработать.

Сев в позу медитации, я продумал план до мелочей. Всё, что мне было нужно, — выиграть время, чтобы добраться до сферы. Без Потапыча было не справится.

Призвав фамильяра, я кивнул на «дерево-паука».

— Потапыч, сумеешь отвлечь этого переросшего сорняка на тридцать секунд?

— Постараюсь, но без гарантий.

— Надо, дружище, надо. И, главное, — не смей умирать.

— Попробую, — проворчал он и, выслушав мой план, побежал на свою позицию.

Потапыч оббежал дерево и, заревев, набросился на него с противоположной стороны.

Услышав его рык, я тут же бросился вперёд, ускоряя себя всевозможными мудрами.

В голове будто включился таймер:

15…

14…

13…

8…

Оказавшись у чучельника, я сложил руки ковшом и, исполнив задуманное, тут же рванул назад. В спину мне донеслось:

— Ха-ха! Попробуй справься со сферой Абсолюта!

— Потапыч, назад! — крикнул я, сбивая дыхание.

3…

2…

1…

Удар в спину швырнул меня в полёт. Если бы не укреплённый костюм от Нарека, меня бы пронзила ветвь-копьё.

Бабам!

Взрывная волна закрутила меня в воздухе.

Кувыркаясь и то и дело влетая в попадающиеся на пути деревья, я успел увидеть, как расходящийся огненный вал поглощает дёргающийся сорняк и настигает меня.

Темнота.

И вновь золотая клетка. Я лежу на деревянном полу — абсолютно здоровый, но без сил. Рядом истекает кровью обожжённый и израненный Потапыч.

— Не разочаровал, — одобрительно кивнул сидящий в кресле гроссмейстер. Качнув бокалом вина, он добавил:

— Завтра финал.

Сделал глоток и отсалютовал мне бокалом. Вот только мне было не до радости — Потапыч дёрнулся, застонал и… затих.

Гроссмейстер бросил взгляд на моё посеревшее от горя лицо и плеснул остатки вина на тело фамильяра.

Когда он исчез, я не заметил. Всё моё внимание было приковано к вспыхнувшему телу фамильяра. Наконец, огонь опал, а из пепла выполз крошечный медвежонок. Он подполз к моим протянутым рукам, жалобно заскулил, ткнулся в ладонь носом-пуговкой и растворился в воздухе.

Шевелиться не было сил. Я провалился в сон без сновидений.

Проснулся я всё ещё в клетке, но самочувствие было близким к идеальному. На столе ждали стакан сладкого сока манго и булочка с изюмом. Устроившись в кресле, я попытался достучаться до Потапыча.

Появившийся медвежонок с вожделением уставился на мой завтрак. Пришлось поделиться. Ну как, поделиться — отдать всё.

Схомячив всё до крошки, он как будто чуть подрос.

— Долго р-р-расти буду, — проворчал он. — Но если пр-р-рипр-рёт — зови.

И снова исчез. Интересно, где этот медведь проводит свободное время? Подрастёт — надо будет поинтересоваться.

Увлёкшись завтраком с Попапычем, я не заметил, как пришёл черёд третьего боя.

Искусственный свет мигнул и сменился парящим в пустоте солнцем. Тишину клетки сменил гул стадиона во время решающего матча.

Я сидел в кресле на арене огромного цирка, а в нескольких метрах спиной ко мне стоял здоровенный вервольф.

Нельзя сказать, что я маленький или невысокий, но этот оборотень был выше меня на две головы. Кожаные доспехи, в лапах — громадная секира, по лезвию которой то и дело пробегали сполохи пламени.

Почувствовав моё появление, он резко повернулся и, оскалившись, бросился в атаку.

У меня был один шанс, и я им воспользовался:

— Требую смены локации!

Вокруг всё замерло. Вылетевший из-под лапы вервольфа камень завис в воздухе. Гнетущую тишину нарушил механический голос:

По требованию гроссмейстера Сына Горя

вам разрешено дать определение локации.

Нельзя использовать более чем два слова

Я уложился в одно:

— Лабиринт.

Мир мигнул, и мы оказались в зале с теряющимся в темноте потолком. Наплывы на многочисленных стенах создавали причудливые фигуры, а исходящий от них свет, постоянно меняя окраску, выписывал фантасмагорические узоры.

Но главным в зале было небольшое озеро, которое находилось между мной и вервольфом.

Бултых!

Вервольф, не успев затормозить при смене декораций, продолжил бег и рухнул в озеро.

Пока противник выплывал на берег, я, не теряя времени, бросился в ближайший проход, выбрав при этом самый узкий.

Бросив взгляд за спину, заметил, как вервольф, неистово рыча, уничтожает моё кресло… киркой? Она-то откуда взялась⁈

Досматривать, что будет дальше, я, конечно же, не стал и рванул дальше.

За спиной послышался грохот разрушаемых стен, — похоже, он решил пойти напрямик. Это придало мне прыти, я рванул ещё быстрее.

Выбирал самые неожиданные развилки, но с каждой секундой вервольф был всё ближе.

Наконец, очередной коридор вывел на площадку с двумя уходящими вглубь широкими тоннелями. Соваться в них — смерти подобно.

Бросив взгляд наверх, я приметил узкую трещину в скале метрах в тридцати над головой.

Применил мудру клейких конечностей, которую Кузя использовал для мытья окон с внешней стороны замка, и рванул наверх. Заклинание прожорливое, но источник был забит под завязку.

Скорости придал гневный рык бегущего за мной противника.

Не оглядываясь, я стремительно поднимался по отвесной стене к своей цели.

Противник выскочил на площадку, когда мне оставалось преодолеть каких-то пару метров. Я замер, наблюдая за ним сверху. Как знать, вдруг, не учует?

Вот только вервольф — прирождённый хищник. Он обнюхал каждый вход, осмотрелся и вычленил мой силуэт на фоне скалы. Кирка в его лапах трансформировалась в арбалет.

Вот это поворот.

От неожиданности, я подался назад, но добился лишь того, что, чуть было не упав, слетел на несколько метров вниз.

Данг!

Чёрная стрела вонзилась в камень там, где секунду назад был я.

Я и сам не заметил, как оказался сидящим в расщелине, — сердце билось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди.

Увы, но расщелина вела не вглубь скалы, на что я надеялся, а вверх.

Делать нечего: очень бодро, на четвереньках, — распрямиться было невозможно, — я устремился по узкому ходу вверх. Расщелина вела прямо к потолку зала.