Кузя немного разбирался в теме, и мы потратили почти полчаса на заучивание пентаграммы для активации камня.

Оставив Кузе на хранение всю мелочёвку, оставшуюся от повара, я убрал в инвентарь нож, пистолет и камень. Вес оказался выбран подчистую.

Времени оставалось впритык, так что я отправился на встречу с Арзамасскими.

К четырём часам наш лимузин стоял перед воротами усадьбы. Голова благородного оленя с ветвистыми рогами украшала навес над въездом в тенистый парк.

Проехав по липовой аллее, мы остановились у главного здания дворцового ансамбля.

Жёлтое трёхэтажное строение с эллипсовидными окнами, на треугольном фронтоне — вновь барельеф благородного оленя.

Поднявшись по мраморной лестнице, мы попали в холл. Спешащий навстречу жених вместо приветствия завопил:

— Почему так поздно⁈ — Тыча в меня пальцем. — Невеста тебя заждалась!

Я медленно отступил к входной двери, на всякий случай уточнив:

— Почему она меня заждалась?

— Так ты же мой свидетель на церемонии у Стелы! Сейчас сестрёнка тебя к ней проводит.

Этот олень развернулся и ломанулся вверх по лестнице.

Через пару минут меня на буксире тащило маленькое, но очень говорливое чудо, одетое в пышное розовое платье. Стоило нам свернуть в ведущий к Стеле коридор, как навстречу попался слуга с пустым подносом в руках.

Чувство опасности проснулось одновременно с его броском — поднос полетел нам под ноги.

Увы, но он успел первым. Открывшийся портал проглотил нас с розовым чудом, которое намертво вцепилось мне в руку.

Облагороженная пещера, где мы оказались, смотрелась дворцовым залом. Из-за разноцветной подсветки казалось, что мы в шкатулке с драгоценными камнями. В центре на троне, высеченном из цельного куска мрамора, сидел знакомый по Играм на выживание и сну игрок-вервольф.

— Прекрасно! — прорычал он. — Кроме главного блюда, будет ещё и десерт.

Рядом со мной материализовались Потапыч и мелкая драконесса. Потапыч успел немного подрасти, но всё ещё напоминал плюшевую игрушку.

Вервольф взмахнул рукой и телекинезом подтянул мишку к себе.

— Я не могу первым нанести тебе удар. Зато запросто могу развоплотить твоего медвежонка.

В мою левую руку прыгнул кремневый пистолет из инвентаря — правая до сих пор была занята младшей сестрёнкой Оленевых. Впрочем, мне было без разницы. После виртуальной тренировки, где за каждый промах получаешь пулю в голову, можно научиться стрелять даже ногами.

— О, какая интересная штучка, — пророкотал вервольф. — Не тяни, стреляй.

Потапыч, которого он держал за шкирку, словно нашкодившего щенка, потерял сознание и начал таять, как леденец во рту.

Мой палец на спусковом крючке дрогнул. В разум ворвалась картинка:

Перечёркнутый вервольф и сидящая на невзрачном кристалле драконесса

Метнувшись взглядом по залу, я вычленил этот кристалл. Он находился возле ноги вервольфа. Чуть опустив прицел, я выстрелил.

Свет замигал. Понимание происходящего стало поступать рваными кусками, как на сломанной дискотеке.

— Нет! — закричал вервольф, пытаясь вскочить с трона. Я при этом, как подкошенный, рухнул на пол, словно из меня вынули все кости.

Вспышка тьмы.

Кристалл разлетается на осколки, а вервольф падает на пол.

Вспышка тьмы.

Драконесса, пыхтя, как паровоз, тащит бессознательную тушку Потапыча в окно телепорта. А вервольф ползёт ко мне.

Вспышка тьмы.

Надо мной зависает озверевший, брызжущий слюной хозяин пещеры.

Вспышка тьмы.

Шею сжимают стальные когти вервольфа.

Вспышка тьмы.

Появившийся из ниоткуда знакомый гроссмейстер в очочках без дужек легко отбрасывает вервольфа в угол.

Но тот успел так сильно стиснуть мне горло, что глаза затянуло кровавым туманом. Я ничего не видел, но прекрасно слышал голос гроссмейстера:

— Игрок, вы потеряли все свои фигуры, замок и нарушили основное правило, первым напав на фигуру другого игрока. Вы выбываете из Игры без права возвращения.

Внешние раздражители мгновенно исчезли. Остался только кровавый туман, из которого появилась страшненькая старушка.

Огромный нос с торчащими волосами. Седые, давно немытые космы. Клыки нижней челюсти наползают на верхнюю губу. Серое в заплатках платье плохо скрывает горбатую фигуру.

— Деточка, — глядя в мою сторону, звонко, что никак не вязалось с её видом, прощебетала старуха, — заплатить надо.

Я понял: мы находимся в моём разуме. В принципе, можно было и пободаться, — своя территория, как-никак. Но раз добровольно воспользовался таким стрёмным артефактом, надо платить. Обманывать не в моих правилах.

— Как будем осуществлять оплату? — поинтересовался я.

— Что, даже не попытаешься надуть старушку? Обидно.

— Это почему? — удивился я.

— Эх, молодёжь! До тебя никто добровольно платить не хотел. Повеселилась, досуха их выдоила. Плюс телами попользовалась. — Вселенская печаль поселилась на её лице. — К источнику пошли.

Я смахнул несуществующий пот с несуществующего лба. Всё-таки не зря честность считается главным оружием.

Мы оказались у моего источника, который окружал матово-чёрный забор наложенного на это тело проклятья.

— Это ты чего здесь нагородил? — удивилась старушка, рассматривая стену. — Как сам-то пользоваться собираешься?

— А никак.

У старушки в руках появился длинный шест. Она крикнула:

— Возьму на десять процентов больше!

Взяла короткий разбег и, уперев конец шеста в землю, она ловко перелетела через стену.

Мгновение спустя там началось настоящее светопреставление. Доносившиеся оттуда звуки не внушали оптимизма.

Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент к моим ногам упала оторванная голова старухи. Моргнув единственным уцелевшим глазом, она рассыпалась в пыль. В тот же миг меня пронзил пробирающий до костей холод. А вернувшийся слух уловил рядом чьи-то рыдания.

Я разлепил глаза. Розовое пятно, взвизгнув, радостно вцепилось в меня.

— Ты живой! Живой! — вопило это пятно, постепенно обретая облик младшей сестрёнки Оленева.

— Приятно познакомиться, — выдавил я, пытаясь отцепить пальцы девочки от лацканов смокинга. — Меня зовут Михаил.

— В-в-важенка, — стуча зубами от стресса и холода, выдавила девчушка.

Потом задала насущный вопрос:

— А где мы?

Собравшись с силами, я принял вертикальное положение.

Снежные шапки горной гряды тянулись до горизонта. Мы стояли на площадке одного из самых высоких пиков, поверхность которого отполировал и сгладил ветер.

Я заглянул в инвентарь. Пистолета там не было.

— Важенка, ты пистолета не видела?

— Он был у тебя в руках, пока ты здесь лежал. А потом рассыпался пылью.

Тихо всхлипнув, она спросила:

— Мы теперь тут умрём?

Я погладил её по растрёпанным волосам и категорично заявил:

— Ну уж нет! Мы ещё на свадьбе твоего брата не потанцевали. Надеюсь, в твоей записной книжке есть место для меня. Претендую на первый танец.

Я постарался переключить внимание ребёнка на другую, важную для неё тему. На посиневших от холода губах появилось лёгкое подобие улыбки.

Неожиданно от подножия нашей площадки раздались разъярённое фырканье и рычание.

Подойдя к краю, глянул вниз. Сначала подумал: это люди нацепили маски горных козлов. Но когда один из них поднял голову и встретился со мной пылающим ненавистью взглядом, я понял, что ошибся.

Громогласное блеяние подстегнуло стадо. Существа полезли на наш пик, цепляясь четырёхпалыми руками за неровности. Срывались и лезли снова. Из зубастых пастей стекала зелёная слюна.

Желание покинуть это место резко возросло. Проблема: чем нарисовать пентаграмму телепорта? Достав из инвентаря нож, я начал выцарапывать узор.

— Может, мел подойдёт? — робко спросила Важенка.