С дозорным отрядом ей не справиться! И тут ее посетила, после очередной ревизии своего опыта и знаний, весьма трусливая мысль – какие-то войны и Игорь крупные, здоровые. Ей и одного княжича-то в спарринге один на один не одолеть – и так стало грустно и жалко себя, совсем как в прошлый раз, когда познакомилась с дурацкими «реконструкторами».
– Вот ты где, Ольха, а я тебя обыскалась! – у входа появились ноги, и послышался голос Лесны.
Ольга утерла рукавом набежавшие слезы, те, что еще не высохли, шмыгнула носом, но вылезать приказа не было, она и продолжала сидеть. Княжна она, или кто?
Лесна сама нырнула к ней и протянула кусок бересты с выдавленными на нем знаками.
– Что это? – Ольга даже в руки не взяла – разбирать значки и буковки – не в том состоянии, да и не сильна она пока еще в местной грамоте.
– Дира хочет тебя видеть. Княжич привез, только отдал мне.
«Княжич! Не отдал сразу!»
– Откуда знаешь, что от Диры, а не он сам написал? – Ольга сощурила глаза и внимательно посмотрела на Лесну. Внутри все похолодело.
– Зачем княжичу писать? С тобой поговорил, а потом мне отдал, когда ты убежала, – в словах старшей Ольга не уловила ни тени сомнения. Может быть, девушку используют втемную? Или она настолько проста, что не видит очевидностей? Слепая значит, из самых-то зорких!
– Это я с ним идти должна? Сказала же, что не пойду!.. Я боюсь, – выпалила Ольга. Услышав такое, Лесна округлила глаза и с удивлением отчитала подопечную:
– Тебе не княжич приказывает, тебя Дира зовет. Тут по-нашему написано, княжич этих знаков не знает. А бояться нечего. Даже, если вдруг пожелает тебя – ты поляница. Никто не приневолит. И никто в отряде не тронет. Силком не посмеют.
– А если он меня в Киев, а не к Дире увезет?!
– Совсем разума лишилась! В Киев – это если ты сама захочешь, захочешь перестать служить Макоши, захочешь семью и детей, – тихим шепотом стала вразумлять Лесна, – А зная, кто ты, даже княжич, будь в беспамятстве, не нарушит законы. Случись такое, знаешь, какой вой по городам и селам пойдет? Нет, не знаешь. А еще мы часто с отрядами ходим – лечим раненых, заболевших. Так что в скорости, если останешься, зимой продолжать учиться будешь, а потом, если поход какой, станешь сопровождать воинов.
«Ну-и-ну! Перспектива…»
– Собирайся! Тебе уже и коня приготовили, – Лесна вылезла из шалаша и стояла, терпеливо ожидая Ольгу.
Тянуть время бессмысленно, слова Лесны не успокоили, но выбора опять не было. Ольга упаковала в заплечный мешок нехитрые пожитки и вылезла. Если Лесна шла бодрым шагом, то Ольга плелась.
Дозорный отряд уже был готов, к Ольге подъехал дружинник, спешился и легко закинул девушку на коня.
«Ой, мамочки! Как же высоко! Если поскачут, точно свалюсь – лошади не моё!»
Но отряд не поскакал, а тихим шагом направился по утоптанной тропе. Ольга оглянулась. Здесь все было знакомо, но горечи расставания она не испытывала, как и радости уезжать.
Ехали, пока солнце не коснулось верхушек деревьев. Остановились на обычном для отдыха месте, где по пути к болотам делал перевал отряд поляниц. Ольге помогли спешиться, и она пошла прогуляться в кустики. Вернулась, а стоянку было не узнать: всюду костры с котелками, слышатся отовсюду звонкие стуки топоров – рубили ветки для ночлега. Ей показали шалашик небольшой, она тут же в него влезла и заняла удобную позицию наблюдателя. Когда поплыл запах готовой каши, принесли еду. Вкусную и сытную. Чтобы не идти в темноте к ручью и мыть миску, Ольга вытерла посуду, нарвав травы, увидев, как это делали некоторые люди Игоря. Княжича она не заметила за весь вечер и немного успокоилась, дав себе слово не спать. Но переживания и дорога утомили. Она и не заметила, как сон сморил ее.
Утром, едва рассвело, девушка встрепенулась испуганно от шороха пробуждавшегося леса. Несколько раз вздохнула, выдохнула, поздравила себя, что жива, что Лесна не обманула и спокойно пошла умываться.
Продолжили путь сразу, быстро собравшись, ей опять помогли сесть верхом, тут же Ольга ощутила пятой точкой остатки вчерашнего неудобства, все же никогда так долго не приходилось находиться в раскорячку. Ныли мышцы, так и не отдохнувшие за ночь, получающие сейчас дополнительную нагрузку.
«Еще день и буду не ходить, а ползать в раскорячку! Вот где юбка или рубаха до пят пригодилась бы! Не так видно ноги колесом» – грустила девушка.
Отряд быстро добрался до селения с капищем, основного места обитания поляниц и берегини Диры. Ольга подождала, пока её снимут с коня, и поплелась было к дому бабушки, но ее остановил голос, принадлежащий Любаве:
– Стой, Ольха! Куда направилась?
– К б… К Дире, она велела приехать, не знаешь зачем? – Ольга остановилась, немного поморщилась – тело все ныло и болело.
– Сначала в баню! Вон, бледная, пыльная. Баня затоплена, идем! – Любава бережно взяла девушку под локоть.
– Спасибо, не нужно, сама … дойду, – освободилась Ольга и поплелась, собрав волю в кулак, гордо вскинув голову.
– К Дире вечером пойдешь, когда отдохнешь.
– Хорошо, – покорно выдавила из себя Ольга.
Сруб, стоящий рядом с озером она уже знала – всю зиму парилась, окуналась в прохладную воду, испытывая удивительные чувства легкости и полного счастья.
«Интересно, сейчас я оживу?»
Любава вошла с нею, заставила подопечную лечь на полати и, не жалея, прошлась веником. Приятный, всепроникающий запах трав смешивался и очищал не только тело, но и мысли в голове. Точнее Ольга, с удивлением, отметила, что и мысли никакие не мелькали… Оставалось одно желание: дышать и наслаждаться запахом дерева и трав. Даже сильные похлопывания веника приносили только облегчение и освобождение от усталости, разгоняли кровь, оживляли.
После бани Любава отвела Ольгу в ее дом, наказав:
– Спи, я сама тебя разбужу.
– Хорошо, – прошептала девушка, заметив, что проваливается в дрёму, которая окутала ее, едва голова упала на лежанку.
Сколько она спала, до прихода Любавы, Ольга смогла определить лишь по густым сумеркам, которые заглядывали в мутное окошко.
– Одевайся, – Любава подала ей длинную рубашку с очень красивой вышивкой по вороту и подолу.
Брови Ольги взлетели в удивлении вверх.
– Почему это? Меня ждет очередной обряд? – решила уточнить девушка, слишком торжественный вид был у наставницы. Та не смогла скрыть смущения, пусть и мимолетного, а ответ прозвучал уклончиво.
– Возможно. К берегине же идешь.
– А если я не захочу?
– Никто неволить не будет, даже берегиня, – эти слова прозвучали четко и без сомнения.
– Уверена? Точно? – не отставала пытать Ольга, продолжая держать рубашку в руках. Любава кивнула. Ольга еще помучила ожиданием наставницу, делая вид, что рассматривает вышивку, потом натянула одежку. Скорее всего, лишь бы не сидеть обнаженной. Потом терпеливо сидела, пока Любава ее причесывала и, почему-то не стала плести косички, оставив волосы свободно спадать золотым покрывалом.
– Вот, еще это, – голову украсила лента с тяжелыми височными подвесками, пришлось Ольге скосить глаза, чтобы рассмотреть украшение на себе. Впечатляло! Золотые диски в виде ажурных солнечных лучей, нити из крупного жемчуга, где горошины подобраны одна к другой. Да на голове у Ольги теперь несметное состояние!
«Что же за встреча такая? Что за обряд меня ждет?! Загадки, сплошным неспешным шагом наплывают на меня!»
– Теперь ты готова, – тихо проговорила Любава, покрутив Ольгу и внимательно осмотрев.
– К чему, Любава? Почему не скажешь? Знаешь ведь, могу и учудить опять, – тоже тихо предупредила Ольга, пытаясь заглянуть женщине в глаза. Та же отводила взгляд, что будило в Ольге тревогу.
– Не бойся, Ольха, – выдавила из себя наставница, – Все плохое или хорошее ты выберешь сама, только ты и никто другой. Запомни: ты сама выбираешь свой путь. Никто не сможет тебя приневолить. Даже Дира, – последние слова Любава прошептала едва слышно, Ольга скорее угадала их по движению губ, чем услышала.