Кота было жалко. Перемирие радовало. В сумме это выливалось в когнитивный диссонанс.

Ну злыдня же! Котик страдает, а хозяйка радуется.

Пришлось уговаривать себя, что это параллельные потоки, никак не зависящие друг от друга.

Вечером каким-то ветром принесло маму, которая, как всегда, «была рядом и решила зайти». Телефон? Нет, не слышали.

Летела мимо на метле и решила заглянуть,  — прокомментировал Пикс.

— А что это с котом? — Посмотрев на лежанку, мама заметила гипс.

— Лапу сломал. Прыгнул неудачно.

Я не стала палить истинную причину. Это породило бы монолог на тему «я же говорила, что от котов одни проблемы». Впрочем, все равно породило. Просто не такой длинный.

Высказав все, что она думает по этому поводу, мама пошла мыть руки. А выйдя из ванной, спросила:

— Ты помирилась с Кириллом?

— Э-э-э… — опешила я. — С чего вдруг?

— Тапки мужские в прихожей, щетка зубная, станок.

— По-твоему, на меня может польститься только Кирилл? — Я даже не знала, то ли рассмеяться, то ли обидеться.

— Значит, тот бритый качок?

Я не сразу сообразила, что она имеет в виду Юру, с которым пересеклась всего один раз осенью.

— Нет, ма, — ответила, мобилизовав все запасы терпения. И понимая при этом, что в подобном ключе вообще ничего не хочу рассказывать.

— Почему ты такая скрытная, Соня? — Мама театрально всплеснула руками. — Никогда ничем не поделишься. Как будто я тебе враг.

Не враг, конечно, но, увы, и не друг. Именно поэтому и нет желания чем-то делиться.

Пикс с интересом прислушивался к разговору, то ли со злорадством, то ли с сочувствием. Скорее, и с тем и с другим.

— Кофе будешь? — Я сбила ее пафос прозой жизни. На лету. — В песке?

— В песке? — Она даже растерялась. — Ну… давай.

За кофе мама попыталась снова вернуться к моей личной жизни, но я была начеку и тут же перевела стрелки, спросив, прошла ли она диспансеризацию. О своем здоровье матушка могла говорить бесконечно. А еще она любила лечиться. И рассказывать об этом. Это было очень утомительно, но из двух зол я выбрала меньшее.

Доложив детально обо всех своих медицинских делах, мама уже забыла, о чем спрашивала. Сказала, что кофе очень вкусный, и полетела дальше.

Уф, обошлось…

Я понимала, что, если с Сережей у нас сложится всерьез — а я на это очень надеялась, — придется и рассказать, и познакомить. А поскольку он совсем не такой душнила, как Кирилл, шансов понравиться у него немного. Оставалось лишь надеяться на некую «особую ситуацию», как с Пиксом, но, желательно, без ущерба для здоровья.

Только когда мама ушла, я сообразила, что она так и не поздравила меня с днем рождения. Может, и хотела, может, для этого и пришла, но…

Да, у нее всегда было плохо с датами. И все-таки день рождения ребенка…

Защипало в носу.

Ладно, проехали. Как-нибудь переживу. Не первый раз. Наверно, и не последний.

Запищал домофон.

Правда, что ли? Вспомнила?

— Сонь… — Она остановилась на пороге, и вид у нее был нетипично смущенный. — Извини, я ведь поздравить тебя заехала. Заговорилась и… В общем, извини. Поздравляю!

Обняв меня, мама вытащила из сумки сверток в новогодней бумаге с елочками.

— Спасибо, мам. — Я постаралась не всхлипнуть. — И я тебя поздравляю. Это все-таки мамский праздник тоже. Может, в первую очередь мамский.

Мама ушла, я развернула подарок и рассмеялась. Это была совершенно детская пижама — с кружавчиками и котиками. Вот Серега поржет, если увидит.

Ну и ладно. Пусть будет с котиками. Вот прямо сегодня и надену.

Глава 47

Пикс пижаму вполне ожидаемо обстебал.

Ах, какие котики. Ах, какие кружавчики. Ах, какая девочка Сонечка. Сереженьке своему только не показывай, не буди в нем педофила.

— Придурок кошачий! — буркнула я, укладывая его в ногах. — И не думай, что будешь с нами постоянно спать. Это только пока ты в гипсе.

Я сразу понял, что платой за медицинскую помощь будет моя кровать. Звериный оскал капитализма — отобрать последнее. Он не только живодер, но еще и узурпатор.

— Не начинай! — потребовала я, выключила свет и взяла телефон. Написать Сереже, что мама спалила его тапки и зубную щетку.

«И что? — ответил он. — Теперь мне надо с ней познакомиться?»

«Не волнуйся, не горит».

«Ну в принципе, если надо, то я не против».

«Серый, не гони волну. Когда будет реально надо, тогда и познакомишься. Просто имей в виду, что это челлендж».

«А у нее нет кота случайно? Или хотя бы хомячка?»

«Нет. Она не любит животных. Так что ветеринар в ее системе ценностей в самом низу пищевой пирамиды».

«Какая жаль! Когда я шел в ветеринарку, думал, что все девчонки будут мои. Ну кто же не любит котиков? Оказывается, промахнулся».

«Что, правда? Только поэтому? Из-за девчонок?»

«Нет, конечно. Я люблю котиков. Хотя девчонок тоже люблю. Не мальчишек же любить».

Так мы переписывались с полчаса, пока Пикс с чмоканьем вылизывал лапу вокруг гипса. Засыпая, я подумала, что выходные получились очень длинными и очень странными.

Понедельник встретил меня дождем со снегом и сообщением от Клауса с телефона Игоря Ильича. С трудом пробившись сквозь чудовищные ошибки и загадочные грамматические конструкции, я выяснила, что он приглашает меня на свидание. И сказала, подвывая от смеха:

— Сонька, ну как не стыдно? Мальчик от всей души, а ты ржешь тут.

Ответила, что, к сожалению, не могу. Потому что хоть он и очень милый, но я не свободна.

«Когда ты будеш свободится, Сонья? Завтра?»

«Клаус, не свободна — это значит, что у меня есть друг».

«Я тоже будеш тебе друг».

Да нет, Сонья, он не дурачок, а просто у него, как он сказал, русский не есть хороший.

«Бойфренд», — написала я и продублировала на всякий случай по-английски.

«Оу! Не сердить! Я не понять. Теперь понять».

«Я не сержусь, Клаус. Мне приятно, что ты меня пригласил. Спасибо. Передай привет дедушке».

«Да, я буду передать. Пока, Сонья».

«Пока, Клаус».

То, что меня позвал на свидание парень лет на десять младше, здорово подняло настроение. Даже если он просто хотел попрактиковаться в русском языке — неважно. Я пила сваренный в песке кофе с кардамоном и гвоздикой, смотрела в окно на дождь и улыбалась. Не хватало только Пикса рядом, но он соблюдал прописанный постельный режим на своей лежанке.

Я уже заканчивала утренний ритуал, когда в телегу упало сообщение от Левы:

«Привет, Соня. Напряг свою знакомую по твоему делу. Обещала поузнавать. Как только — сразу маякну».

«Спасибо!» — ответила я, добавив в копилку хорошего настроения еще одну копеечку.

Только я не знала, что это своего рода кредит на будущее. Потому что вечером на меня свалились сразу две неприятности. Не мои лично, но меня затрагивающие. Да еще как.

Во-первых, позвонил Сережа и сказал, что срочно, вот прямо сейчас, уезжает в Нижний, потому что отца положили в больницу. Что-то серьезное, мать в панике. Когда вернется — неизвестно.

— А клиника как же? — тупо спросила я.

— Да как работала, так и будет работать. Если что, Оля с Наташей совладелицы, присмотрят. А если с Пиксом что-то пойдет не так, сразу вези, там все в курсе.

— Дай бог, чтобы все обошлось, — пожелала я от души. — Буду скучать. Очень.

— И я по тебе, Сонечка.

И так это прозвучало, что я уже совсем готова была захлюпать носом, но тут в дверь позвонили. Открывая Нюше, я попутно попрощалась с Сережей и пожелала ему благополучно добраться.

— Соня, у меня полный трындец, — убито сказала Нюша, плюхнувшись в кресло.

— И у тебя тоже?

— А у тебя что? — удивилась она.

— Не у меня, но Серега мой к родителям улетел, отец в больнице.

— А-а-а. Не, у меня другой трындец. У меня командировка на Китай. На месяц.

— Подожди, а Мика как же?

— Вот в этом-то и трындец. С собой я ее взять не могу, даже за свой счет. Это никак не предусмотрено. Я узнавала.