— Спасибо за виски, — говорит Хейди. Блондинка прожигает ее взглядом, который не оставляет сомнений.

2 ИЮЛЯ, ВТОРНИК, ХАРТОЛА

Саана любуется небом. Кое-где мелькают безобидные облака, и ничто не предвещает дождя. Она решила сходить к порогу: нужно как следует осмотреть место, где нашли тело Хелены. Сначала проехаться до усадьбы, потом вдоль берега, посмотреть на само течение и подумать, где именно Хелена могла упасть в воду.

— Я поехала, — сообщает Саана саду, ища взглядом Инкери.

— Хорошо, — отвечает тетя, поднимая голову от кустиков моркови, укрытых марлей. Она увлеченно избавляет грядки от сорняков, и кажется, будто ничто в мире не оторвет ее от этой земляной медитации.

Саана садится на милый старомодный велосипед — она уже успела сродниться с ним. Несмотря на возраст, все в этом ретросокровище работает на совесть. Прямо веловерсия тети.

За какие-то десять минут Саана долетает до нужной тропинки, свернув на которую можно быстро добраться до дороги, ведущей в центр Хартолы. Встречу с просекой велосипед встречает задорным дребезжанием. Старенькая сидушка трусливо поскрипывает, как бы комментируя каждую ямку. Ямки, кстати, причудливо выстраиваются в деревенские — как их там? — спящие полицейские. Саана не может вспомнить термин. Лежачие! Лежачие полицейские.

С обочины дороги пахнуло буйной июньской порослью. То тут, то там на глаза попадаются люпины и иван-чай. Даже ласточки вылетают покрасоваться перед Сааной. Они высоко, так что насчет дождя сегодня можно не беспокоиться.

Таким и должен быть настоящий летний денек. Саана улыбается этим мыслям, а выглянувшее солнце заботливо греет голые плечи. Велосипед музыкально пружинит, но Саана только ускоряется. Ей бы только побыстрее доехать до, если можно так выразиться, центра Хартолы, а там уже и усадьба Коскипяя в двух шагах.

На обочине красуется красная деревянная ветряная мельница. Саана останавливается, чтобы достать из сумочки мобильник. Почему бы не сделать парочку фотографий, раз уж сегодня она играет роль этакого беззаботного туриста? Она снимает мельницу на фоне золотого колосящегося поля. #Летниепейзажи #хартола #visitfinland #thisisfinland. Первое фото для «Инстаграма» спустя целую вечность.

От мельницы Саана сворачивает влево, к усадьбе Коскипяя. Двор чист и ухожен. Повсюду раскинулся ковром свежий газон, благородно, даже с некоторой гордостью, подчеркивающий старые деревянные строения. Саане приходят на ум тетины слова о том, как однажды на один из хартольских заборов облокотился сам Мика Валтари^[40], чтобы что-то записать. Саана пристраивает велосипед к ограде, намереваясь осмотреть окрестности на своих двоих.

В этот момент из-за угла дома выходит мужчина лет сорока, за ним — супружеская пара. Мужчина ступает впереди, указывая на усадьбу, розовые кусты и раскидистые ели. Говорит при этом без остановки. Супруги более чем солидного возраста внимательно слушают его и завороженно кивают. Очевидно, это и есть та самая знаменитая экскурсия.

— А в этом доме жили смотритель и его сын. И жили, между прочим, вплоть до прошлого года, поэтому великолепное состояние усадьбы и прилежащих территорий — целиком и полностью их заслуга, — рассказывает экскурсовод, привлекая внимание пары к одной из дворовых построек. — Жизнь здесь подчинялась неспешному устоявшемуся распорядку до тех пор, пока живший в старой усадьбе Коскипяя Август фон Райхманн не переехал навсегда в Германию, — продолжает мужчина, указывая на величественное желтое строение, фасад которого теперь неотделим от образа Хартолы: именно его изображения гипнотизируют туристов на всех сайтах и страницах путеводителей. — Смотритель выполнял свои обязанности до глубокой старости, а его сыну просто нравится каждое лето проводить тут экскурсии.

Пожилая пара на секунду впадает в молчаливый ступор, во все глаза глядя на гида. Первым смекает дедушка.

— Получается, это вы, — говорит он, весьма довольный собой, — сын смотрителя.

— Именно так, — мужчина улыбается в ответ. — Тот домишко долгое время был мне родным. Так что мы тут прогуливаемся по местам моего детства.

— Какой была здешняя жизнь в то время? — спрашивает бабушка, наклоняясь к цветущим розовым кустам.

— Вполне обычной, хотя было заметно, что здешние хозяева не самые простые люди. Фон Райхманн жил в усадьбе только в летние месяцы, — отвечает экскурсовод. — Вы и сами в курсе, что финское лето очень короткое. Фон Райхманн прознал о северной традиции пышно провожать лето, устраивать в честь этого Венецианский карнавал, и стал проводить такие праздники у себя в поместье. С семидесятых по конец восьмидесятых годов последний день августа становился днем Венецианского карнавала. Это были проводы лета и одновременно праздник воды, огня и света. Территорию поместья к карнавалу всегда богато украшали, — продолжает экскурсовод свой рассказ, приглашая пожилую пару продвинуться чуть дальше. — Праздник проходил в доме самого фон Райхманна, вот в этом желтом. Старая усадьба музея Восточного Хяме в то время была закрыта для массового посещения.

Саана следует за супругами и экскурсоводом. Троица ненадолго останавливается посмотреть на амбары и поворачивается к Саане.

— Прошу прощения, я просто краем уха услышала, что вы здесь раньше жили, — Саана робко подходит к экскурсоводу, пока пожилая пара неспешно удаляется для изучения одного из амбаров. — А в 1989 году организовывали Венецианский карнавал? — спрашивает она, глядя на мужчину с жадным любопытством. Блондин, одетый в шерстяной свитер с норвежской вышивкой и джинсы, некоторое время удивленно оглядывает Саану.

— Я должен закончить экскурсию. Если у вас есть ко мне какие-то вопросы, надеюсь, вы не будете против задать их через несколько минут, — по-деловому отвечает мужчина после паузы, затем разворачивается и идет к амбарам, на которые супруги уже насмотрелись.

Саану забавляют несколько чопорные манеры мужчины — и пусть, это делу не мешает. Она дождется окончания экскурсии.

Саана разглядывает амбар, из которого только что вышла троица. Старый подвал. Саана спускается по каменным ступенькам и тут же чувствует на коже зябкую влажность. Подвал причудливо изогнут, его размеры впечатляют. Наружу ведут две лестницы. С потолка свисает старый фонарь. В подвале пусто. Саана обходит все помещение и поднимается с другой стороны. Воздух внизу настолько холодный и влажный, что на ступеньках можно поскользнуться. Саана огибает усадьбу с левой стороны и направляется к берегу. Как тут все-таки красиво! Старым деревьям на этом дворе уже минула сотня лет. Высокие и великолепные, они так и тянутся к небу. Внизу вдалеке виден изящный подвесной мостик через реку.

Усадьба со всеми ее строениями осталась позади, и Саана уже спускается к воде по пологому склону. На противоположном берегу, совсем у реки, еще один маленький домик, напоминающий сауну. Ступеньки крошечной террасы спускаются прямо в воду. Саана вспоминает, что тетя рассказывала о месте, где нашли Хелену: пройти от моста немного вперед, примерно в ста метрах от усадьбы. Течение здесь медленное, трава у воды высокая и густая. Встречаются кустики крапивы. Саана прощупывает ногами землю, потому что толком не видит, куда идет. Еще она смертельно боится змей. Наконец ей удается подойти к большому камню и взгромоздиться на него.

Камень прохладный, его поверхность местами илистая и скользкая. Вода в Тайнионвирте на удивление темная. Саана не может определить на глаз, связано это с глубиной русла или с цветом растительности, облепившей все дно. По обе стороны речку обрамляет довольно густой лес. Заброшенная сауна покоится в тени, возвышаясь над порогом. Саана делает несколько снимков, медленно поворачиваясь от речки к усадьбе и фиксируя все виды. Она кидает в воду палку, чтобы посмотреть на ее неспешное подневольное движение по течению. Вполне возможно, что тело Хелены попало в воду где-то здесь и какое-то время тихонько плыло вниз по течению.