— Я могу купить у вас один экземпляр? — спрашивает она, уже протягивая руку за книгой.

— Разумеется, тринадцать евро, — сообщает Лео и рассказывает о том, как музей Восточного Хяме впервые собрал эти старинные фотографии жизни усадьбы и ее окрестностей под одной обложкой. «Фон Райхманн и его знаменитые орхидеи» — гласит надпись под изображением веселого мужчины с цветочным горшком в руках. — Тут и фото барона из его личного архива.

Саана шарит по карманам, но, как назло, именно сегодня наличных там нет.

— Это мой вам подарок, — говорит экскурсовод, — как красивой женщине, — он улыбается.

Саана смущенно благодарит. Он что, флиртует? В приподнятом настроении Саана вновь оказывается под палящими солнечными лучами. На обратном пути она уже решает, что предпримет дальше, и формулирует новые вопросы. Кем был этот барон? Кого пригласили на Венецианский карнавал в 1989 году? Была ли среди тайных гостей праздника несовершеннолетняя Хелена?

ЛЕТО 1989, ХАРТОЛА

Хелена разглядывала мужчину, смотревшего на нее в ожидании ответа. Он только что спросил, может ли Хелена раз в неделю привозить пять килограммов клубники в Ванха-Коскипяя.

— И сколько же будет таких недель? — Хелена хотела внести ясность в это деловое предложение.

— Пока будет хватать клубники, — ответил мужчина. — За доставку я, конечно, тоже заплачу, — добавил он, схватил одну ягоду, не спрашивая разрешения, и отправил ее в рот. Свежую клубнику он желал бы видеть по четвергам, и лучше бы ее привозила сама Хелена, одаривая всех вокруг взглядом своих восхитительных глаз.

Хелена зарделась от комплимента и не знала, как быть. Робко улыбаясь, она опустила взгляд на корзиночки с клубникой. И вспомнила о груди. Пока мужчина разглядывал ягоды, Хелена заметно приосанилась, однако очень скоро поняла: он смотрит ей прямо в глаза.

Неделю спустя Хелена нагрузила корзинку велосипеда пятью килограммами свежей клубники и отправилась в путь. Ехала она чуть медленнее и осторожнее обычного: не хотела, чтобы ягоды помялись от ударов. Клубника для поместья должна быть идеальной.

Вынужденная неторопливость поездки позволила Хелене вдоволь насмотреться на густой ельник. Деревья стояли так близко друг к другу, что между ними жила только тьма. И это в разгар дня. Хелена размышляла о том, что там, за этой тьмой. Широкие владения ельника? Или посреди древесной тиши затаилась полянка, какие бывают в сказках? Где-то раздался треск. Хелена вздрогнула и решила поднажать. Она всегда верила в необъяснимые, сверхъестественные вещи, в лесных духов, хотя отлично осознавала, что все это напридумывала себе сама.

Прямо перед Хеленой промелькнула траурница. Главное — не видеть в ней зловещего предзнаменования. Хелена переключила внимание на солнечный свет, мерцающий и переливающийся в сочной листве. Она подумала о мужчине, который был так красив и внушителен, когда стоял у ее ларечка и вынуждал Хелену мысленно отвечать на странные, волнующие, новые для нее вопросы. Должно быть, мужчина — ровесник ее отца. Или старше. Однако он будто светился изнутри, горел огнем, какой в отце не зажигался даже по молодости.

Все знали, что в поместье живет какой-то аристократ. Его ни разу не видели в компании простых жителей, он постоянно бывал в разъездах, подолгу жил в Германии — так рассказывали. В Хартоле появлялся лишь на пару летних месяцев.

Хелена свернула на приусадебный двор. Сердце бешено билось, мысли спутались. Ее настолько интересовал этот незнакомый иностранец, что ради простой доставки ягод пришлось прямо-таки вырядиться. И ослушаться маминого наказа, запрещавшего любой макияж.

В дверь усадьбы Хелена постучала совсем несмело, затем заправила за ухо непослушный локон и замерла в ожидании. Но никто не открывал. Она постучала снова — ничего. Простояв так какое-то время, Хелена начала склоняться к тому, что дом пуст. Такого поворота она не предусмотрела. Вот, о всяком успела подумать, но не об этом.

Где-то в отдалении послышалось жужжание газонокосилки. Хелена развернулась и, раздосадованная, отправилась искать косильщика — ну или кого угодно. Кому-то же нужно оставить эти тупые ягоды. Она знала, что у барона есть смотритель поместья и личный водитель. И что все эти обязанности выполняет один и тот же мужчина, живущий со своей семьей в одном из приусадебных домиков. Завидев активно жестикулирующую Хелену, работник выключил газонокосилку и посмотрел на девушку, склонив голову набок. Он представился смотрителем усадьбы.

— Скорее всего, барон сейчас спит, — сказал мужчина, протирая очки. — Вчера здесь до поздней ночи принимали гостей, — он неопределенным жестом указал на особняк.

Хелена разочарованно вздохнула. Так и швырнула бы ягоды куда подальше — пускай себе гниют! — и пошла бы домой. Сейчас она казалась себе какой-то опустошенной и обманутой.

— Ладно, тогда отвезу их обратно и продам, — сказала Хелена предательски дрожащим голосом. Если кому захочется ягод Тойвио, пусть сам приходит и забирает, добавила она мысленно. Мужчина окинул Хелену долгим взглядом и пожал плечами. Звуки работающей газонокосилки вновь заполнили весь двор.

Стоило Хелене надежно закрепить ящичек с клубникой на багажнике велосипеда, распахнулась входная дверь. На улицу с уткой под мышкой вышел барон. Сонный, в семейных трусах и шелковом халате.

Увидев Хелену, барон вздрогнул. Он бережно опустил на землю белую утку, и та флегматично поковыляла по газону. По мере оглядывания Хелены лицо барона менялось: усталость сменило удивление, а потом и неприкрытая радость.

— Покорнейше прошу меня простить. Не думал, что ты придешь в такую рань, — сказал барон.

Шокированная, Хелена уставилась на мужчину. Он ее запомнил.

— Ты завтракала? Непременно составь мне компанию за завтраком, раз уж ты здесь, — с очаровательным акцентом произнес барон и расплылся в такой улыбке, какая тронула бы любого.

Хелена моментально забыла все обиды, сбросила с себя злость и разочарование и робко проследовала в большой зал усадьбы за полуодетым бароном. Вообще говоря, Хелена скорее опоздала, нежели приехала «в такую рань». Уже перевалило за полдень. Внутри дома было прохладно и царила полутьма. Будто это было пространство какого-то иного мира. Мира усадьбы Коскипяя и его огромных залов. А снаружи ждал неприметный хартольский мирок, с его постылыми домишками и пыльными тропками. Ступив внутрь, навстречу неизвестности, за этим мужчиной, Хелена почему-то вспомнила об одной старой сказке. В ней говорилось о том, как в логово льва тянулись следы мелких наивных зверьков. И не было ни одного следа из логова.

Часть III

1 ИЮЛЯ, ПОНЕДЕЛЬНИК, ХЕЛЬСИНКИ

— Что это с тобой? — вырывается у Яна при виде Хейди. Они вместе садятся в машину, чтобы еще раз съездить в Суоменлинну.

— Ничего, — говорит Хейди, перепрыгивая с первой передачи сразу на третью. Отголоски застарелых алкогольных паров вылетают изо рта Хейди вместе с ответом.

— Ладно, просто ты выглядишь так, будто всю ночь бухала и трахалась, — сообщает Ян и ухмыляется. Это первое подобие улыбки на его лице за очень долгое время.

Бестактность Яна оправдывалась тем, что в любой момент она могла бы вернуться к нему же самому. Между ним и Хейди с самого начала установились теплые дружеские отношения, частью которых были шуточки на грани фола. К удивлению Яна, комментарий повис в воздухе, как бы ожидая в ответ шпильку от Хейди. После долгой паузы раздается ворчание:

— Да серьезно, ничего такого. Так, слегка развезло.

Однако крошечный, почти незаметный прищур в уголке Хейдиного глаза выдает ее с головой, и Ян ясно видит, что она лукавит.

У Королевских ворот Хейди сообщает, что остро нуждается в пицце или гамбургере. Ян тут же сворачивает эту тему: еда не первая на повестке дня. По текущему делу до сих пор всего ничего информации. В Суоменлинне около 350 квартир и 800 жильцов, однако лишь один из них рассказал о лодке. Да и то — лишь о лодке. И ни слова, ни намека о том, кто в этой лодке был.