Тот факт, что в этих местах майстера инквизитора не ждали, обнаружился тотчас и, строго говоря, нимало его не удивил; первый же увиденный им в одном из переулков смурый тип не шарахнулся в сторону лишь, кажется, оттого, что слишком ошалел от неожиданности и необычности подобной встречи, и Курт, уходя, ощущал на затылке неприятный, острый взгляд. Сам он на типа даже не взглянул, пройдя мимо, не замедлив и не ускорив шага и предчувствуя, что уже через минуту ему на глаза попадется не один и даже не двое местных – непостижимым образом весть о его появлении здесь разнесется быстрее ветра. В том, что сей dedecum domicilium [292] вышлет ему навстречу своих делегатов с указанием справиться о цели его визита, Курт также не сомневался и, как выяснилось довольно скоро, не ошибся: предполагаемая делегация возникла на его пути внезапно, просочившись, казалось, сквозь многочисленные щели в домах и улицах и собравшись вокруг него на почтительном, впрочем, расстоянии. Делегацию возглавлял человек столь напоминавший всем собою и своими повадками томящегося в Друденхаусе Финка, а также и каждого из собравшихся подле него, что невольно подумалось – не предрасположены ли люди подобного физического склада и черт лица вообще к правонарушениям?..
– День добрый, – поприветствовал его Финк?второй, окидывая гостя взглядом, ничего хорошего не сулящим и вовсе не приветливым.
Вынужденно остановившись, дабы не лезть прямиком на стоящих впереди, Курт мысленно дал отмашку себе самому, отмечая начало своей кампании, и отозвался – негромко и не глядя на тех, что, не скрываясь, маячили у него за спиною:
– И тебе того же.
– Настоящий? – в том же наигранном, карикатурно дружелюбном тоне поинтересовался обитатель, кивнув на висящий поверх куртки медальон на стальной цепочке, и Курт позволил себе улыбнуться.
– До сих пор не видел самоубийцы, который посмел бы нацепить фальшивый Знак, – ответил он, не кривя душой. – Знаешь ведь, что за это бывает?
– Бывает… – повторил тот, пожав плечами. – Бывает всякое. Чем докажешь, что ты – настоящий?
– С чего бы это я стал? – в тон ему откликнулся Курт, так же неопределенно передернув плечами. – На магистратский патруль вы не особо?то похожи.
– Вот потому и докажи, – наставительно пояснил кто?то слева. – Всякому тут ходить не с руки – места?то опасные, слыхал? Если ты тот, кем вырядился, тогда, что ж, придется отпускать поздорову, а нет – не взыщи, тут самозванцев и соглядатаев не слишком жалуют.
– Иными словами, – усмехнулся он, – хотите знать, есть ли у вас право ткнуть мне штырь в печенку? Не советую. О Печати слышать доводилось? – уточнил Курт, расстегнув куртку и сдвинув ворот в сторону, демонстрируя окружающим выжженную на плече эмблему академии святого Макария с его номером тысяча двадцать один. – Так вот, если найдут труп с такой вот приметой, здесь будет ходить очень много соглядатаев. В компании магистратских солдат и стражей Друденхауса. А если трупа не найдут, соглядатаев будет еще больше, ибо весь Друденхаус знает, куда я нацелился нынешним вечером.
– Я е…усь, – подвел итог Финк?второй, заглянув ему за спину с неподдельным интересом. – Так в наши края, стал быть, затесался самый натуральный инквизитор… Знаменитый Гессе, так? И что же вы у нас позабыли, господин дознаватель?
– Да вот подумалось мне сегодня с утра – а не заскочить ли вечерком в «Кревинкель».
Смех, встретивший его слова, прозвучал несколько растерянно и нерешительно и оборвался, не успев начаться; предводитель делегации, переглянувшись с приятелями, как?то даже неловко хмыкнул, отступив:
– Что?то какое?то чересчур не ваше это место, майстер инквизитор, а? Странный выбор, если задумали пропустить кружечку. Чего вам там?то нужно?
– А не многовато ли вопросов? – чуть посерьезнев, возразил Курт. – На первый, вполне понятный, я тебе ответил – я представился. Прочее к делу не относится. Давайте?ка теперь не будем усложнять, ладно?
Ответа он ждать не стал – попросту двинулся снова вперед, в крохотное пространство между любопытствующим обитателем и его сотоварищем. Как такового силового варианта исхода событий Курт не опасался – окруживших его людей было всего пятеро, а короткий, но совершенно сверхубойный арбалет на поясе и два кинжала ситуацию уравнивали окончательно; в случае подобных осложнений осталось бы лишь сожалеть о том, что после такого начала продолжение его расследования здесь стало бы, скорее всего, невозможным. Сейчас он надеялся на то, что у обитателей кельнского дна хватит ума не подписывать себе смертного приговора.
Любопытствующего Курт отодвинул в сторону плечом – несильно, однако настойчиво; краем глаза увиделось, как тот шевельнул рукой, словно желая перехватить незваного гостя за локоть, однако благоразумно остался недвижимым, лишь повернулся, проследив его взглядом.
– Дайте?ка проводим, – высказал он вслед настоятельно. – Не ровен час – заплутаете тут.
– Не трудись, – откликнулся Курт, не обернувшись и не придержав шага. – Я дорогу знаю.
– Вон как? – не скрывая удивления, переспросил обитатель, и за спиною зашуршали мелкие камешки и старый уличный мусор – любопытствующий двинулся следом. – Ну, так вы нас прово дите, ладно, майстер инквизитор?
– Прямо, влево, после снова налево и направо в дверь, не заблудишься, – на одном дыхании обронил Курт, услышав позади себя неразборчивые слова, произнесенные растерянно?ошеломленным шепотом. Ничего, с нездоровым весельем подумал он, идя вперед все так же ровно и не оборачиваясь. Пускай поскрипят мозгом – им невредно. – Если напрямик через старый дом на углу – можно попасть скорее; наверняка там и побежит твой приятель, который сейчас, я слышу, сорвался, как ошпаренный, и теперь торопится сообщить в «Кревинкеле» о моем появлении.
– Бывали тут? – уже с искренним почти уважением поинтересовался назойливый обитатель; он пожал плечами:
– Доводилось.
Больше ни звука произнесено не было – лишь все так же шуршали, скрипели и трескались под ногами следующих за ним делегатов щепки, черепки, камешки, даже между собою те если и общались, то лишь взглядами, ибо ни одного слова, пусть даже и едва различимым шепотом, он не услышал.
Смотря по сторонам одними глазами, стараясь не крутить головой, оглядывая глухие двери, заколоченные и вновь разнесенные в щепки или занавешенные заново дерюгами о кна, Курт подумал о том, как на удивление четко и в самом деле помнит каждый поворот, каждый дом и каждый проулок здесь; в последний раз он прошелся по этим улицам поздним вечером одиннадцать лет назад – что могло остаться в памяти на столь долгий срок? Однако же – осталось, хотя многое другое, связанное с этим городом, выветрилось напрочь. Причуды человеческой памяти…
Или неосознанное, где?то позади разума существующее сожаление о тех днях, каковое и не позволяет позабыть все это? Ланцу он сказал сегодня правду – невзирая на раны и временами смертельную без преувеличения опасность, эта часть работы притягивала не менее (или, быть может, более?..), чем impetus mentium[293] загадок и тайн самих дознаний. Духовник на подобные предположения, высказываемые уже ранее, вначале улыбался, а после грозил кулаком, веля быть осмотрительнее и не путать службу действующего следователя Конгрегации с работой солдата, патрулирующего улицы. Курт в ответ на это кивал, однако же, следовало признать, сам он по доброй воле никогда и не провоцировал случавшихся с ним несчастий либо же просто опасных ситуаций лишь из простой тяги к приключениям: всегда это было либо ненамеренно, либо по стечению обстоятельств, либо же, как это происходило теперь, по причине безвыходности.
Собственно, напомнил он себе снова, слыша неотступные шаги за спиною, физической угрозы как таковой сейчас нет: как уже показал этот короткий разговор в переулке, здешние жители свято блюдут кодекс самосохранения, а посему никто из них не рискнет причинить ему вреда. Главное, чтобы об этом не забывали они сами, добавил Курт с мысленной невеселой усмешкой, делая последние два шага до грязной покосившейся двери в помещение, некогда бывшее недорогим трактиром, а в последние более чем десять лет ставшее дешевой ночлежкой.