– Все это весьма любопытно, – оборвал его Курт, – однако вопрос остается неразрешенным: что с этим делать? Устраивать облавы по домам? Даже если допустить, что в сообщничестве с магистратом мы сумеем обойти все жилища… в свете последних событий, полагаю, горожане займут нашу сторону и не станут особенно препятствовать нам или возмущаться… Так вот – не окажется ли это бессмысленным? За прошедшие полночи и день кровь можно было оттереть так, что не найти теперь ни пятнышка, и вычислить среди множества прячущих глаза и нервничающих от нашего присутствия добропорядочных жителей того единственного или двоих, кто нервничает вполне оправданно…
– Что?то сомневаюсь я, – вновь вмешался Бруно, – что эти ребята будут психовать. Скорее, пригласят вас к обеду и совместному молебствию – совершенно хладнокровно.
– Тем более.
– Осмотрен еще не весь город, – без особенной уверенности возразил Ланц, и Курт скривился:
– Брось, Дитрих. Ничего они не отыщут, ты и сам это отлично осознаешь. Самые потаенные закоулки обследовали в первую очередь, и я бы не надеялся на то, что огромная лужа крови обнаружится напротив дверей какой?нибудь булочной лавки. Иоганна Хальтера убили в доме. Это бесспорно.
– К чему ты клонишь? – устало вздохнул Ланц. – Я вижу, что у тебя родилась мысль; так говори, абориген, не тяни жилы.
– Да, мысль есть, – согласился он тихо. – Старику я этого еще не высказывал – для начала хотел посоветоваться с вами…
– Ты никогда не советуешься, академист, – оборвал его Райзе. – Ты уламываешь и навязываешь свои идеи. Не томи; что за мысли у тебя?
– А мысль, Густав, у меня такая: вернее всего – мы с этим делом не справимся.
– Excellenter[310], – покривился тот с невеселой усмешкой. – Это ты обрадовал.
– Не справимся, – продолжил Курт наставительно, – без помощи. Я полагаю, самое время воспользоваться некоторыми достоинствами Конгрегации, а именно – нам нужен expertus с вполне определенными способностями: умением чувствовать смерть. Если никого из вас не посетила иная, более дельная мысль, я отправляюсь к старику; полагаю, Керн согласится с моей идеей. Людей, обладающих подобным даром, в Конгрегации не сказать, чтоб уж очень много, однако же – вполне довольно; насколько мне известно, эта способность едва ли не самая часто встречающаяся, а стало быть – долго разыскивать такого не придется, и наша помощь прибудет вскоре. Возможно, уже послезавтра, если запрос отправить прямо сейчас. Тому, кто нам нужен, будет достаточно всего лишь пройтись по городу, и к концу дня мы узнаем, за стенами какого из домов недавно была загублена жизнь.
– Что называется – новое поколение, – нарочито недовольно буркнул Ланц. – Я о подобном шаге не подумал: мы в наше время работали сами, мозгом.
– «Ф нафе фремя»… – передразнил Курт со старческим шепелявеньем. – Наверняка и малефики у вас разбега лись, как тараканы… Я не имею ничего против «старых добрых» методов, Дитрих; если твой мозг может породить что?то – я готов со смирением и кротостью принять твои светлые идеи.
– Распустился, – заметил Ланц со вздохом и, посерьезнев, кивнул: – Все верно, мысль дельная. И, увы, лично мне ничего более в голову не идет.
– А таких, как Майнц, нет? – вклинился Бруно, пояснив в ответ на вопросительный взгляд: – Профессор Майнц, если верить его «Житию», был способен определить в само м человеке то, что ты намерен найти в доме. Совершённое им убийство. Таких специалистов у нас нет?
– Убежден, такие существуют, – одними губами улыбнулся Курт, – однако уже в этих стенах его заклинит: на каждом из нас крови предостаточно. Сомневаюсь, что и добрые горожане в своей жизни блюли христианскую заповедь незлобия: второй раз такого специалиста перекорежит в казармах магистрата или в присутствии exsecutor’а Друденхауса, или при взгляде на какого?нибудь торгаша, которому посчастливилось отбиться от разбойников в пути, или в студенческом общежитии – не тебе объяснять, что чаще всего свои проблемы эти добрые парни разрешают вовсе не мордобоем. Ощутить столь тонкие материи, как давность произошедшего, такие люди чаще всего не могут, а вот те, кто чувствуют смерть, увязанную не с человеком, а с местом, на это способны. Почему? Бог их знает. Но так есть. Проблема в другом: такой expertus слышит просто смерть как таковую – гибель всего, что мозгом совершеннее мыши, ощущается им как насильственная кончина живого существа, посему, если кто?то удушил в своем доме надоевшую ему собаку, он скажет нам, что там произошло убийство. Наше дело – упорядочить его выводы.
– Нет в мире совершенства, – вздохнул Бруно с напускной тоскливостью, и Курт раздраженно покривился, едва сдержав себя, чтоб не отмахнуться от подопечного, как от назойливой мухи.
– Весело? – осведомился он пасмурно. – Посмейся, покуда мы подождем следующего трупа. Без expertus’а мы ничего не можем, а это означает, что два дня Друденхаус будет бездействовать, а что из этого следует? Из этого следует, что на нас посыплются такие проклятья, каковых удостаивались не всякие сжигаемые в этом городе… Этой ночью навещу снова «Кревинкель»; вдруг что?то пришло со свалки…
Ответом ему были три скептических взгляда, и, как оказалось впоследствии, не напрасно: Бюшель был радушен, бывшие соратники по ремеслу – приветливы, Финк искренне признателен, однако новостей не было узнано никаких. Просто развернуться тут же и уйти, не получив требуемого, было нельзя, и Курт, изображая рассеянное веселье, принужден был просидеть в кислой духоте подвальчика почти до самого утра, отвечая на желание всякого, жаждущего попотчевать избавителя их товарища за свой счет.
Возвращался майстер инквизитор засветло, чуть пошатываясь и страстно желая прополоскать рот мылом, дабы смыть с языка омерзительный привкус пойла, загадочный генезис и формулу коего он так и не сумел классифицировать. Отчитавшись начальству, Курт ушел в одну из пустующих комнат и уже через минуту погрузился в тяжелый, беспробудный сон.
***
– Блондинка, маленькая, голая.
Голос Ланца вторгся в мир его сонного разума резко и беспардонно, вырвав из мутных грез; привстав на локте, Курт с усилием разлепил глаза и попытался осознать услышанное.
– Где? – уточнил он, наконец; сослуживец рассмеялся, хлопнув его по плечу и едва не сбросив со скамьи на пол:
– Ага, жизнь еще теплится – упоминание о девке все еще способно тебя разбудить… Радуйся. Нашли твою соблазнительницу.
– Где? – повторил Курт, рывком усевшись; Ланц понурился, присев рядом, и кивнул куда?то за окно, неопределенно махнув рукой.
– В Мекенхайме[311]. Местные крестьяне выловили в реке труп голой девчонки, блондинки лет примерно семнадцати. Руки были связаны, посему местный священник порассудил, что это отменяет версию самоубийства, так что прикопали ее по всей чести – с отпеванием и на освященной земле. Наш человек вскрыл могилу, само собой, повергнув в ужас всю деревню подобным рвением… Трупик уже довольно попорченный – сам понимаешь, рыбки да червячки; однако же – все особые приметы наличествуют. Она.
– Вот зараза… – пробормотал Курт, тяжело уронив голову на руки и потирая глаза ладонями.
– Что тебе не по нраву? Девчонку нашли, в чем дело?
– Ничего неожиданного, конечно, – вздохнул он тоскливо, – однако, я все же надеялся, что найдут живой…
– … и с уже подписанным признанием, – докончил Ланц. – Брось, абориген, и это результат – хотя бы в том, что, кроме слов сомнительных личностей, явилось вполне вещественное свидетельство ее существования. Уже что?то. Еще мы знаем, что, кем бы ни была она сама, нанятым ли агентом или добровольной помощницей, те, на кого она работала, к ней теплых чувств уж точно не испытывали и дружелюбием не отличались.
– У вас ведь есть описание, – хрипло со сна встрял Бруно, тоже примостившийся вчера на соседней скамье, с хрустом потягиваясь; Ланц покривил губы в усмешке.