– Я рад, что вы явились, майстер Гессе, – поприветствовал Курта капитан, однако в голосе его особенного веселья не было заметно. – Сегодня я сам полагал найти вас.
– Вот как? – осторожно произнес он, не зная, как к этому отнестись и что думать, и воззрился на Мейфарта вопрошающе; тот отвел взгляд.
– Я так понимаю, вы здесь, чтобы говорить с господином бароном, вы ведь собирались… Но я прошу вас сначала уделить время мне, поверьте, это важно.
– Хорошо, – согласился Курт все еще настороженно, стараясь понять, надо ли ожидать и впрямь удара в спину, и повел рукой, приглашая капитана идти впереди.
До самой комнаты тот шагал молча, выпрямившись, словно на эшафот, и сапоги впечатывались в плиты пола решительно. На что?то тот отважился, вывел Курт, однако не похоже было, чтобы – на убийство…
– Прошу вас, – торжественно произнес Мейфарт, когда дверь за их спинами затворилась, и указал на все тот же увесистый табурет; сам он остался стоять, глядя мимо Курта и вцепившись пальцами в ремень; только теперь он вдруг заметил, что капитан замковой стражи сегодня не вооружен.
– Я слушаю вас, – подбодрил он, упершись в столешницу локтями.
– Я… – Мейфарт помялся, кашлянул, поднял взгляд к нему и снова отвел глаза. – Я хочу сделать признание.
Этого он ожидал менее всего; надеялся, да, но не вот так, а после долгого, утомительного убеждения, со всеми возможными доводами и, быть может, даже запугиванием…
– В чем?
– В убийстве, – тихо ответил капитан и посмотрел ему в глаза – теперь решительно и твердо.
На мгновение Курт оторопел – не того он ждал; капитан самоочевидно лгал ему, и помимо собственных заключений этому свидетельством было выражение его лица, его взгляд, движение век – человек напротив говорил неправду, и это еще выражаясь мягко. Ergo, Мейфарт не подумал об устранении следователя – вместо этого он решил просто выгораживать барона, пусть даже ценой жизни…
– В убийстве… – повторил Курт, тягостно вздохнув, и опустил подбородок в ладони. – Двоих крестьян?
– А в каком же еще; да.
– Ясно. И за что же вы с ними так?
Капитан отвел взгляд снова и опустился на свою лежанку, нервно потирая колени ладонями и глядя в пол у своих ног.
– Разве это важно?
– Еще бы, – совершенно серьезно кивнул Курт. – Конечно.
– Хорошо, раз так, – равнодушно откликнулся Мейфарт, не меняя положения и все так же не поднимая взгляда. – Эти двое давно меня раздражали. Они всех раздражали. Я всем оказал услугу, избавившись от них. Этого вам довольно?
– Допустим ненадолго, – отмахнулся он. – Но вы что же – загрызли их? Может быть, они и не вызывали теплых чувств, но как же надо взбесить человека, чтобы…
– Нет, что вы, майстер Гессе. Придать ране рваный вид, словно от зубов – это не так сложно; все равно никто не рассматривал.
– И как же вам удалось убить обоих – так, что никто даже отбежать не успел? Почему рядом с телами не было крови?
– Я ведь признался, – раздраженно вскинул голову Мейфарт, – чего же вам еще!
Курт вздохнул – устало и невесело.
– Капитан, возможно, вы не знаете, но одного только признания уже давно недостаточно. Нужны доказательства.
– Какие? Свидетели? Их не было. Что вам еще нужно? Убежать… Убежать они не успели, потому что не ожидали… того, что произошло.
– А кровь?
– Послушайте, майстер инквизитор, это ведь не ваша епархия, ведь так? – вдруг сорвался Мейфарт. – Я совершил убийство по обычной, естественной причине, и я требую, чтобы меня передали светскому суду. Безотлагательно.
– Все, капитан, – резко оборвал его Курт, поднявшись. – Молчите. То, что вы сейчас говорили, было, что называется, без протокола, и слушал я вас единственно из любопытства. Лгать вы умеете скверно и не продумываете очевидных мелочей.
– Я…
– Молчите, – повторил он, повысив голос. – Послушайте теперь меня. Если вы будете настаивать на признании, вас впрямь придется посадить под арест. И представить светским властям; в этом вы правы. Но если вас повесят за лжесвидетельство, капитан, этим вы господину барону не поможете, а напротив, лишите его столь преданного помощника в делах и в жизни. А оставшись в одиночестве, он и вправду сойдет с ума. Вы что же – этого хотите?
– Не понимаю, о чем вы толкуете, – побелев, как снег, отозвался Мейфарт, тоже вставая; Курт покривился:
– Да бросьте. Все вы прекраснейшим образом понимаете, а главное, капитан, что все понимаю я. Посему давайте оставим это; я требую встречи с бароном, немедля, и если вы сей же миг не проводите меня к нему, я возвращусь с соответственными предписаниями и не один. Это – понятно?
– Господин барон сейчас не может ни с кем видеться, – тихо, но решительно возразил тот; Курт нахмурился.
– Почему? Он болен и без сознания? Уехал? Умер? Если нет – он может говорить.
– Господин барон сейчас не в лучшем расположении духа, и…
– А мне на это наплевать, – резко оборвал он. – Я начинаю терять терпение, капитан; если вам так пожелалось умереть перед толпой – ради Бога, только меня в это не вовлекайте. Отправляйтесь к ближайшему судье и сдавайтесь ему, а мне предоставьте заниматься расследованием. А оно предполагает встречу с бароном. Сейчас же.
Мейфарт остался стоять – неподвижный и молчаливый, не сделав ни шагу, не возразив, не согласившись, и Курт, пожав плечами, развернулся к двери.
– Значит, мне придется искать его по всему замку.
– Постойте! – метнувшись ему наперерез, почти крикнул тот; встал на пути. – Постойте, я прошу вас, майстер Гессе… Послушайте, ведь вам нужен обвиняемый; я признался. Сам, по доброй воле. Если я не могу объяснить каких?то мелочей – я просто забыл, но я вспомню. Майстер Гессе…
– Мне не нужен обвиняемый, – возразил он, – мне нужен виновный.
– Послушайте…
– Капитан, – не на шутку испугавшись, что тот сейчас сделает глупость, произнес Курт как можно решительнее, – если немедленно вы не отойдете от двери, я буду расценивать это как посягательство на мою жизнь. А когда вас арестуют, я все равно поговорю с вашим хозяином. Отойдите.
Капитан остался стоять, не делая, однако, больше попыток перекрыть ему путь, и Курт решительно рванул на себя дверь, выйдя в коридор. Мейфарт стоял неподвижно еще мгновение, а потом бросился ему вслед; понизив голос, попросил:
– Майстер Гессе… пожалуйста…
– Где покои барона? – сухо поинтересовался он; капитан не ответил, и Курт зашагал к двери в основную башню, думая о том, что может встретить его там.
– Я прошу вас… – уже обессилено прошептал Мейфарт, догоняя его и идя рядом.
Он не ответил, не обернулся, ускорив шаг; переступил порог двери и остановился, глядя вправо и влево, в бесконечность коридора. Рядом был проход к лестнице на второй этаж, чуть дальше – еще один, и Курт замялся, выбирая, куда войти. Капитан маячил за спиной, что несколько выбивало из колеи и мешало думать связно.
– Где покои барона? – повторил он, развернувшись к Мейфарту. – Я не буду ждать до второго пришествия.
– Майстер Гессе…
Итак, капитан даже не допускал мысли о том, чтобы причинить вред следователю; это подбодрило, придав уверенности, и он решительно взял Мейфарта за локоть, глядя тому в глаза.
– Где покои барона? – снова спросил он, уже жестко и строго. – Проводите меня немедленно.
Тот смотрел мимо – за спину, таким взглядом, словно увидел призрак; Курт обернулся.
У проема, ведущего к лестнице, стоял старик в старомодном длинном камзоле, явно знававшем и лучшие времена. Старик смотрел на Курта тяжелым взглядом запавших глаз, темных, как ночь, и на мгновение от этого взгляда стало не по себе, будто и впрямь ниоткуда явился призрак, чтобы попенять гостю за столь вольное поведение в его вотчине.
– Барон Эрнст Лотар фон Курценхальм? – смог выдавить из себя Курт, следя за тем, чтобы голос не сорвался; тот медленно кивнул, и ему показалось вдруг, что сейчас старик заплачет, так исказились черты его лица.
– Вы инквизитор? – коротко спросил он.