Мне приходилось встречать таких и в раньше. Богатый владелец покупает хорошего жеребца и бережет. Кормит от души, выпускает мало. Через несколько месяцев удивляется, почему тот разносит денник и охотится за людьми. Здесь к этому добавилось еще одно: каждый конюх подходил к вороному, заранее готовясь к драке.

Я попросил показать стойло.

Жеребца держали в отдельном конце сарая. Места хватало, было сухо. Подстилку положили толстую, сено хорошее. В кормушке оставались зерна овса. По моей просьбе старший конюх принес деревянный ковш, которым отмеряли корм.

Порция оказалась щедрой даже для такого крупного коня.

— Так трижды?

— Так заведено. Его на приплод держат, худым быть не должен.

— Худеть ему никто и не предлагает. Сегодня овса дадите немного меньше, сено оставите как обычно. Дальше будем убавлять понемногу, смотря как себя чувствует и сколько работает. И выводить каждый день.

Старший конюх посмотрел на Ивана Ивановича. Жеребец царевичев, дорогой производитель. А я приехал вчера и сразу полез распоряжаться кормом.

Иван сказал:

— Делай, как Сухой велит. Через несколько дней посмотрим.

Ага, значит, в его двору еще не знают мой статус. Видимо, Иван ждет удобного случая. Я попросил назначить жеребцу одного постоянного конюха. Выбрали пожилого Григория. Тот работал с вороным давно и единственный рядом с ним не суетился. Григорий признался, что после укусов тоже стал держать повод короче и все время ждать беды.

— Завтра начнешь с шага. Выведешь за двор, пройдешь хорошим ходом. Послезавтра добавим ему работы. Здесь на льду крутить его не надо. Под конец всякий раз води спокойно, пока не отдышится. В сарай мокрым ставить тоже не станем.

— А коли к кобыле потянет?

— Не тяни повод на себя. Разверни его и пройди широкий круг. Уведешь в другую сторону.

Григорий попробовал взять повод иначе и повел вороного к воротам.

Кандидаты к этому времени побросали поручения и поглядывали на нас.

Савва подошел первым.

— Арсений, дай я с ним пройду. С жеребцами дело имел.

— Сегодня Григорий поведет. Помоги лучше убрать лошадей от ворот.

Савве хотелось именно к вороному, где царевич мог его заметить. Он все же пошел освобождать проход.

Когда проход освободили, Григорий вывел жеребца за ворота.

После этого провели итоговое испытание, в котором они сами выбирали себе коней. Благо никто ни с кем не поругался, хотя заминки были, каждый хотел себе лучшего.

Когда последних лошадей увели в сарай, Иван Иванович подозвал меня к крыльцу. Писец стоял рядом со вчерашним списком.

Троих мы выбрали одинаково. На четвертое место я поставил Степана Клушина.

Иван Иванович перечитал имена, потом посмотрел на людей у сарая. Он хмыкнул и согласился с моим вариантом.

Кандидатов собрали у крыльца. Иван говорил коротко и понятно. Родион, Максим, Данила и Степан Клушин оставались при его дворе. Остальным велел вернуться к прежней службе.

Клушин при своем имени сначала даже не шевельнулся. Сосед ткнул его локтем, и только тогда парень шагнул вперед. Лука выслушал решение спокойно, хотя стиснул челюсти. Перед царевичем никто выяснять отношения не стал.

Когда люди начали расходиться, Лука подошел ко мне.

— Арсений, можно спросить? Скажи, где я провинился. Если снова людей смотреть станут, второй раз на том же месте оступаться не хочу.

Я объяснил, что он слишком полагается на силу. Напомнил про седло и про то, как погнал серого. Лука слушал молча.

— Значит, Клушин лучше?

— Верхом ты сильнее. Но прежде чем тянуть повод, стоит подумать.

Лука покосился на Клушина, который стоял неподалеку и выспрашивал у писца, куда явиться утром.

— Если еще набор будет, приду.

— Приходи.

Он ушел. После такого разговора я даже пожалел, что мест было только четыре.

Степан Шестак ждал у ворот вместе с Алешкой. Мальчишка весь день таскал воду и убирал сбрую. К вечеру выглядел уставшим, зато домой явно не торопился. Я позвал обоих к сараю и объяснил Степану, что могу попробовать взять сына на месяц. Пока работать будет наравне с конюхами: утром приходит вместе со всеми, помогает кормить и чистить лошадей. Вода со сбруей тоже на нем. При лечении стоит рядом только когда позову.

Степан выслушал и повернулся к сыну.

— Слышал? Не думай, что тебя к Сухому привели ножом махать да важным человеком ходить. Навоз велят убрать — уберешь. За водой пошлют — принесешь. Опоздаешь утром, второй раз я тебя сам сюда не поведу.

— Не опоздаю.

— Вот через неделю и скажешь.

Мне оставалось повторить: возле государевых разговоров мальчишке делать нечего. Степан сразу понял почему и пообещал сам еще поговорить с сыном дома. Алешка спорить не стал.

Мы уже собирались расходиться, когда во двор вошел незнакомый монастырский слуга. Двое конюхов вели за ним высокого темно-гнедого жеребца.

Я сразу узнал монастырского производителя, которого несколько недель назад впервые нормально вывел прогуляться.

— А этого вы зачем сюда привели?

Конь узнал мой голос. Поднял голову, повернул ко мне уши и потянулся навстречу.

Монастырский человек поклонился Ивану Ивановичу и передал грамоту его писцу.

— От игумена Евфимия, дар в государев сынов двор. Велено сказать: конь добрый, к приплоду годен. А Сухой его знает и работу ему нашел.

Я посмотрел на жеребца, потом на слугу.

— Евфимий решил от него избавиться?

Тот улыбнулся и покосился на Ивана.

— Игумен велел еще передать благодарность. После твоих разговоров про Федоров долг и записи он приказал другие книги проверить. Нашли еще старые долги, что за людьми после расчета продолжали числить. У нескольких дворов повинности так записали, что потом спорить пришлось бы. Все в книгах поправили, пока люди на месте и свидетели живы.

А этого я не ожидал. Похоже, избавил монастырь от немалых убытков и будущей ругани с беготней.

Слуга продолжил:

— Игумен сказал, жеребца при монастыре все равно больше берегли, чем работать давали. У царевича пригодится. А держать его просил под твоим глазом.

Подарок принимал Иван Иванович, но смотреть за присланным конем Евфимий поручил мне.

Я провел ладонью по шее гнедого. После дороги он выглядел хорошо. Зимней шерстью оброс густо, копыта целы. Конь обнюхал рукав и полез искать угощение.

— Значит, решил, что в Москве мне коней мало.

Монастырский слуга сдержал смешок. Иван тем временем дочитал грамоту.

— Коня беру. Раз Евфимий тебе его поручил, сам и смотри за ним. В мою конюшню поставят.

За день я успел выбрать четырех служилых и взять ученика. Теперь надо разбираться с вороным, да еще прислали знакомого жеребца из монастыря. Кажется, я слишком быстро обрастал хозяйством.

После ужина Иван позвал меня еще раз.

Иван Грозный разрешил ему увеличить собственную конную и разъездную службу. После западной войны часть людей возвращалась, их предстояло заново определять на службу. Ивану нужны были посыльные и сопровождающие. Нужны были люди при сменных лошадях, а со временем — те, кого можно оставлять старшими в дороге.

Сегодняшних двенадцать он нарочно собрал первыми.

— Я хочу понять, можно ли выбирать так, как ты предложил, — объяснил Иван. — Дать человеку коня и поручение, посмотреть, как справится. О родне после расспросить. Четверых мы нашли. Через несколько дней приведут еще людей, около трех десятков. Может оказаться и больше.

Я некоторое время смотрел на него, прикидывая, не шутит ли он.

Иван продолжил:

— В следующий раз сам реши, как их смотреть. Дам тебе двор с конями и людей в помощь. Мне нужен порядок.

Я не знал, что ответить. Если честно я так и не понял что происходит и в какую должность он меня впихнул. Иван расценил мое молчание по-своему и рассмеялся:

— Не зря Богдан говорит: «Сухой делает, Сухой не спрашивает».

Он еще громче рассмеялся.

Глава 2