— Думаю, Ваше благородие, пяти дней мне хватит.
Ну, часть дела вроде бы сделано, теперь надо найти эскадронного командира ротмистра Абалешева. Без его одобрения не хотел обращаться к вышестоящему командованию.
А пока озадачил Федора найти полкового скорняка и заказать кожаный мешок, объяснив, каким он должен быть, где завязываться, потом найти мелкий песок, кучи его всегда находятся возле манежа. Это будет боксерская груша, я собрался повесить ее дома для отработки ударов.
Ротмистра нашел в канцелярии эскадрона, которая находилась в торце казармы, со стороны дома офицерского состава.
Он удивился моему прибытию, но видно было, что искренне рад меня видеть. Только я начал объяснять мою задумку, как его денщик доложил, что в нашу сторону направляется командир полка. Мы вскочили, приветствовав его, вытянувшись в струнку.
— Господа, прошу не беспокоиться! Здравствуйте, Александр Александрович! — и обращаясь ко мне, — князь, Вы же сейчас в отпуске, что за нужда заставила Вас прибыть на службу?
— Господин полковник! — опередил меня ротмистр, — корнет пришел ко мне с просьбой обратиться к Вам за разрешением разместить в манеже несколько приспособлений для совершенствования гимнастических умений, в том числе и для нижних чинов. Мне кажется интересной его задумка.
— Да? Очень интересно! Ну — с, показывайте, что там у Вас интересного, — повернулся ко мне полковник.
Ротмистр вернул мне листок с моими заметками, и я попытался объяснить командиру свою задумку.
— Хм, да, интересная задумка, согласен, для гимнастического совершенствования будет полезно. Но князь, у нас же кавалерийская часть, основной упор в подготовке, я думаю, надо делать на упражнениях в этом направлении.
— Несомненно, господин полковник! Но как говорится, "в здоровом теле, здоровый дух", — стал пояснять я, — вот, например, в моем эскадроне в основном молодёжь, они, как правило, обладают определенной физической силой, но в военном деле важны совершенно другие группы мышц. Вот их и надо развивать. Кроме этого — задача солдата нанести врагу максимальный урон любым способом и умение это сделать лучше и быстрее — считаю не лишним. Ну и еще одна причина — если мы сможем увлечь нижние чины гимнастикой — думаю, что тем самым отвадим их от иных неблаговидных увлечений.
— Эк, Вы загнули, корнет, даже и не знаю, что и подумать. Странным Вы стали, все больше удивляете меня, хотя не скрою, в лучшую сторону, — и еще раз посмотрев в мой листок, — Что значит другие группы мышц? И слова какие вводите. Когда это Вы анатомией интересоваться стали? Да и по поводу мышц, как Вы говорите. По моему, если человек силушкой не обделен, — усмехнулся полковник, — так он и постоять за себя сможет, да и воином он будет славным.
— Кроме силы, нужны еще умения, которые зачастую важнее силы, — начал горячиться я, — вот взять меня, например. Хотя и не богатырского роста, но спокойно смогу выйти против человека, по виду намного сильнее меня и не только выстоять, но и победить.
— Вы что же, никак увлеклись новомодной английской забавой, боксом? — он удивленно вскинул брови, — Довольно занимательное действо. Но право дело, забавно: молодые джентльмены, одетые в цирковое трико, встают друг перед другом, потом неуклюже подпрыгивают, согнув при этом одну руку в локте и прижав ее к груди, второй стараются достать соперника кулаком, смешно задирая при этом подбородок. Забавно, да, но не более того, — он усмехнулся, — представляю себе, вот, к примеру, поручика Коленкина, в этом одеянии, дрыгающим. Выглядит довольно сюрреалистично, согласитесь!
— Это не совсем то, чего я хочу добиться, господин полковник. Английский бокс, как спорт, конечно полезен, но для военного дела совершенно не достаточен, хотя и при развитии приемов, применяемых в нем, довольно полезное умение, — сказал я.
— А Вы знаете эти приемы? Что, уже боксировали? — полковник с хитринкой посмотрел на меня.
Я почувствовал какой то подвох, разговор явно принимает не нужный мне поворот, поэтому надо чуть сдавать назад.
— Да, так, недолго занимался этим, все больше для себя, для общего развития.
— А вы знаете, князь, мысль у меня появилась, — задумчиво так молвил Георгий Оттонович, — я днями был на званном вечере в лейб-гвардии стрелковом полку, как раз говорили об этом. Оказывается, этот спорт становится нынче модным. Так вот, барон Мейендорф, Александр Егорович, [16], так же присутствующий там, давно рекомендует командирам полков одного своего офицера-казака, изрядного умельца в этом деле. Уверяет, что нет ему равных в этом боксе. Вызов ему бросали уже и гусары, и стрелки, но ему и вправду нет равных. Может попробуете, если так уж и уверяете, что выстоите против достойного противника. Вы как, пришли в норму после того случая 9 января? Как будете себя нормально чувствовать, так и попробуйте показать, что и кирасиры кое что умеют.
Да, что называется, "попал". "Язык мой — враг мой", — только сейчас я понял, что командир подловил меня. Прикидывался простачком, а сам сразу смекнул, как использовать мою горячность. На меня, битого жизнью это не похоже. Скорее это корнет во мне проявляется. Кстати, я стал замечать, что и характеры и корнета и Белогорьева ХХI века, как и знания их, сливаются в какой то симбиоз, взаимно дополняя друг друга, причем как и хорошими чертами, так и не очень, вроде излишней горячности, что проявилась при этом разговоре. Надо подумать над этим, а пока — выпутываться из этой щекотливой ситуации.
— Не знаю, что и сказать, господин полковник, — молвил я, понимая при этом, что отвертеться мне не светит, — можно попробовать, только пару дней надо прийти в себя.
— Вот и славно, князь, приходите в себя, поправляйтесь, а я скажу Александру Егоровичу[17], что и у кирасир бойцы имеются, — довольным тоном подвел итог командир, — а насчет приспособлений, то я не против. Александр Александрович, обоснуйте необходимость и подайте через канцелярию рапорт, я напишу разрешающую резолюцию, и денег, сколько потребуется, выделим, — обратился он к командиру эскадрона и давая понять, что разговор со мной закончен, — вот корнет и займется всем этим. А пока прошу проводить меня по расположению нижних чинов.
На ходу договорившись с ротмистром о встречи в Собрании за ужином, я отправился домой.
Решил подойти к поручению серьезно, обдумать все, подробнее обосновать необходимость дополнительных занятий для нижних чинов, набросать чертежи тренажеров. Во всяком случае, бросать дело на самотек я не намерен. Имидж свой надо улучшать, поднимать свой авторитет.
Кроме этого, завтра должен приехать отец, следует подготовиться, привести мысли в порядок, элементарно определить, как себя вести. Он мне, с одной стороны является посторонним человеком, с другой — с отцом. Здесь можно полностью положиться на эмоции, привычки и мысли молодого корнета. У Белогорьева ХХI века никогда не было отца, он не знал ни отцовской ласки, ни отеческих внушений и нравоучений, одним словом, никакого опыта взаимоотношений. Так что, чтобы не спалиться, следует вести себя более естественно. Задачу упрощает и то, что с отцом корнет виделся в последний раз аж в июне, на выпуске из училища. Да и до этого, во время учебы, не очень часто, только когда тот был проездом в Петербурге.
До ужина набросал тезисно обоснование необходимости занятий по физической подготовке, краткую программу этих занятий, необходимые для этого тренажеры и попытался изобразить их. В написании подобного рода бумаг я поднаторел еще будучи инструктором по боевой подготовке в ХХI веке, все, как обычно: тема занятия, цель его, учебные пособия, ход этого занятия, так что трудностей при этом у меня не возникло.
Обедал дома, а вот на ужин отправился в Собрание, где передал ротмистру свои записи. Тот, конечно, в очередной раз высказал свое удивление и моим новым увлечением, и формой самого плана, обещал просмотреть и составить докладную командиру полка. Меня опять просили спеть что-нибудь или рассказать новые анекдоты, но я, сославшись на занятость в связи с прибытием отца, извинившись, отказался, пообещав потом наверстать все это.