— Получается, что мы должны из своего кармана платить за тех, кто пришел на вечерний перформанс? Так, что ли? — кипятился Олег.

«Речники» пытались сгладить недоразумение, но переговоры накалялись и мало-помалу превратились в настоящее противостояние.

— А почему мы должны платить за этих членососов, которых они же и пригласили? — в яростном ожесточении кричал Андрей. — Да пошли они! Мы закрыли свой собственный клуб, привезли аппарат, все сделали, а эти сладкие хотят вытянуть все деньги. Мы что, работали даром?

Крик и шум разбирательства переместились на борт корабля. Андрей разозлился настолько, что хотел остановить вечеринку и немедленно начать вывозить аппарат, но его уговорили не делать этого, так как никто из танцующих не виноват в случившемся. Переложив все остальные хлопоты на друзей, он уехал с Мариной и очень скоро благополучно позабыл обо всех этих так мало значащих мелочах.

Заканчивался этот первый, такой счастливый и трудный день из тех, что им было суждено прожить вместе. Оказавшись второй раз в Маринином доме, Андрей смог повнимательней рассмотреть ее быт. Она жила в небольшой трехкомнатной квартире, свежеотремонтированой, немного мещанской, но в целом чистой и по-женски уютной. В одной из комнат спали неизвестный парень с девушкой, а в другой крохотная девочка в розовой байковой рубашечке.

— Моя дочь Лиза. Это с ее пьяным отцом ты сегодня разговаривал на корабле, — тихо шепнула Марина. — А это мои друзья, немцы. Я сдаю им эту комнату, чтобы сводить концы с концами.

«Так, — вязко подумал Андрей, борясь со сном. — Опять немцы».

Марина уложила его на диван-книжку, обняла его голову и, склонившись над его лицом, стала разглядывать. Андрей медленно открыл глаза, поцеловал ее и тут же провалился в глубокий сон без видений.

Сознание вернулось к нему, когда солнце уже стояло в зените. За окном был яркий, жаркий день, но на первом этаже этого обросшего зелеными деревцами дома было тихо и прохладно. Тенистая растительность источала свежесть, ее тонкий запах свободно вплывал в комнату через открытое окно. Андрей открыл глаза и вспомнил, что теперь у него есть Марина. Она сидела рядом с ним, на постели, ему даже показалось, что он и не засыпал. Он потянулся всем телом и обвил ее руками.

— Иди ко мне.

— Мама, — раздался рядом тихий голос. — Это мой новый папа?

Андрей повернул голову и увидел девочку, заглядывающую в дверь. Он посмотрел на Марину, но она предпочла промолчать.

На завтраке в малюсенькой кухне стало так тесно, что и повернуться было негде. Знакомиться с Андреем собралось все население квартиры. Пока он сооружал какой-то сложный мегаомлет, пришла малышка Лиза. Она бесцеремонно взяла его за руку и повела показывать своих плюшевых друзей. Потом появился молодой человек в очках, довольно неплохо представился по-русски и сообщил, что изучает Достоевского. Следом явилась его герлфренд, тоже русофилка и тоже что-то изучающая. У Андрея, которого распирало счастье, было благостное настроение, которое возникает у всех фанфаронов, когда они оказываются в центре всеобщего внимания. Он шутил, веселил компанию, всячески пытаясь расположить к себе обитателей квартиры. От умиления своей новой большой семьей у него даже возникло ощущение, что он давно потерянный блудный сын, который наконец вернулся в милый дом.

Из этого приторно-сладкого состояния его вывел неожиданный звонок. Телефонировал Назаров, дела срочно требовали немедленного присутствия Андрея под землей.

После двухчасового прощания за закрытыми дверями Андрей оставил свою возлюбленную и, кое-как приведя себя в рабочее состояние, прибыл в Подземелье. Напоенный любовью, как иссохшееся дерево водой, он находился в совершенно благостном настроении, но застал своих партнеров с невероятно кислыми физиономиями. Олег и Денис, как боксеры в спарринге, стояли против длинного мужчины и невероятно толстой женщины, одетых в зеленую форму и, судя по знакам различия, принадлежащих к несгораемому племени пожарных. Шел неприятный разговор. Женщина, носившая лейтенантские погоны, гневно трясла подбородочными складками и с визгливым надрывом трубила ультиматум:

— Кто вам дал разрешение? Это безобразие! Где средства защиты? Где двери? Что это за темнота? Я прекращаю вашу работу и опечатываю помещения!

Плохо сдерживая отвращение к этой зеленой жабе, Олег пытался вставить слово и дать пояснения:

— Это военное убежище, здесь все построено по военным нормам, мы ничего не меняли, у нас есть все бумаги…

Андрей отвел Дениса в сторону и стал с ним шептаться:

— Что это за страшилище?

— Наш пожарный инспектор. Она, оказывается, уже несколько раз приходила, но ее сливали наши волонтеры или уборщики. Она в ярости и грозит всем самым худшим. Надо что-то решать… Может, дать ей «котлету»?

— Ты что, с ума сошел? Ее нужно проадминистрировать.

— Это как?

— А вот так…

Напустив на лицо выражение спокойной рассудительности, Андрей вклинился в переговорный процесс с довольно лживым заявлением:

— Так что вы нам предлагаете сделать? Вы поймите правильно, мы официальная организация и, если надо, выполним все необходимые требования… Порядок есть порядок…

Услыхав про порядок, длинный, похожий на зеленого богомола, огнеборец вытащил из папки какие-то листики и зашелестел ими. Его круглая партнерша выхватила из его рук документы и стала зачитывать Андрею наиболее значимые пункты манифеста. На пятнадцать минут молодые люди погрузились в узкоспециальную техническую тарабарщину, а после прочтения в подземном бункере наступило минутное молчание. Денис, чтобы не засмеяться, отвернул лицо, Олег прикрывал рот руками, а Андрей до невозможности округлил глаза.

— Что-что, простите? Я не понял, — пораженно спросил он. — Вы нам предлагаете прорубить в убежище восемь окон?

— Не предлагаем, молодой человек, а предписываем! — гневно хрюкнул зеленый шарик.

— А вы знаете, что толщина земляной насыпи убежища — шесть метров, а под ней метр железобетона высочайшей марки! Это же оборонный объект на случай ядерной войны! Какие окна?

— Так! — истерично завизжала женщина. — Предлагаю всем покинуть помещение, будем опечатывать!

— Хорошо, хорошо… Сколько у нас есть времени на выполнение?

— Один месяц.

— Так. Получается по два окна в неделю. Ну что же… Э-э, начнем с завтрашнего дня. А теперь извините нас, есть еще дела.

Получив под роспись предписание, Андрей проводил обескураженных пожарников до выхода и вернулся к друзьям.

— Ты это серьезно? — недоуменно спросил Денис. — Будем делать окна?

— Ну что ты, — улыбнулся Андрей. — Забудь про окна. Это я так. Чтобы она отвязалась.

— Так они же через месяц…

— А мы им снова что-нибудь пообещаем. Мы же организация. Напишем письма. Поплачемся, что нет экскаватора, спросим у них же совета, запарим их как-нибудь.

— Согласен! — воскликнул взбодрившийся Олег. — Не в первый раз. Эта тварь мучительно хотела денег, но увидела наши циничные лица и поняла, что ничего не выгорит. Надо готовиться к осаде. А следующий, кто пустит сюда это существо, будет заточен в бетонном колодце ужасов навечно!

Друзья радостно рассмеялись и выразительными ударами по полусогнутой руке продемонстрировали свое отношение к пожарным.

— Но это еще не все, — загадочно улыбаясь, сообщил Денис. — Там в офисе сидят какие-то мужики из Рязани. Они инженеры на тамошнем консервном заводе.

— Конверсионном, — важно поправил друга Олег.

— Ну да. Я и говорю. Эти ученые личинки предлагают сделать для клуба световую суперсистему.

И действительно, в офисе сидели два мужичка в сереньких брючках, рубашечках с короткими рукавами и в практически одинаковых очках с солидными диоптриями. Их морщинистые лица имели выражение типичных провинциальных интеллектуалов, вызревших под ярким светом чертежного кульмана. Один из них начал подавать из портфеля синие кальки каких-то схем, а другой монотонно забубнил, описывая «тоннелерам» некую мудреную машину с множеством лампочек и невероятными возможностями. После прослушивания технической лекции началось торжище. Академики из Рязани оказались на редкость крепкими скупердяями. Они заломили заоблачную цену за свою машину, а после этого целый час нудно торговались за каждый доллар. Когда все ударили по рукам, инженеры получили аванс и наконец убрались из клуба, троица партнеров стала совещаться. Впервые за четыре месяца работы «Тоннеля» наступил тот день, когда монопольное воздействие клуба на умы молодежи прерывалось дерзкой атакой одного давно всеми позабытого персонажа. Миша Воронцов, тот самый, что отделился от «Танцпола», организовал и подготовил масштабную акцию на открытом воздухе, и ее проведение сегодня грозило сорвать субботнюю вечеринку в клубе.