Но Гел лежал там, умирающий и беспомощный, и Ферн был единственный, кто в силах ему помочь!

Гел мертв. Это не его голос. Он не может говорить. Это ловушка!

Ферн опустил руки и повернулся, чтобы идти обратно на станцию. Перед ним послушно открылись раздвижные двери. Что бы там ни случилось, пока он еще не утратил рассудка.

В зале ничего не изменилось. Первый отметил его появление миганием глаз. Ферн опустился на один из стульев. К нему вернулась способность мыслить.

"Только не поддаваться панике! Сохранить хладнокровие! Только сохранить хладнокровие! — твердил он себе. — Постепенно все выяснится. Не существует необъяснимых вещей, есть еще не познанные… но из-за них я не потеряю рассудка!"

— Биоавтомат Первый! — позвал Ферн.

— Слушаю вас.

— Откуда ты передавал по стереофону голос Гелиана? Можно это установить?

— Да, я зарегистрировал координаты.

— Откуда?

— Из музея геологических проб.

— Из какого музея? — удивился Ферн. Он просто не понял.

— Из геологического музея станции.

Ферн прикусил губу. Значит, «это» было там. Все время он крутился, не находя себе места, а опасность таилась рядом — всего лишь в нескольких шагах от него. Но больше его не застанут врасплох.

Он сидел и напряженно думал, пытаясь связать воедино разрозненные факты. Первый раз, когда его попытались убрать… когда же это было? Ага, когда он разговаривал с Первым, а один из геоавтоматов принес геологические пробы и просил разрешения войти в музей. Второй раз — когда геоавтомат вышел, оставив пробы внутри станции.

Таинственное «это» было связано с геологическими пробами.

— Биоавтомат Первый! — сказал Ферн.

— Слушаю вас.

— Я хочу получить характеристику минералов, которые принес твой геоавтомат, когда… когда я был здесь. Что они собой представляют? Можешь ты сказать, откуда они?

— Разумеется, — отозвался Первый. — Гигантские кристаллы Большого Обрыва. Состав их не уточнен, у меня недостаточно данных.

Кристаллы. Большие черные кристаллы, в гранях которых отражался разбитый шлем Гелиана. Они были живыми?

Крепко сжимая бластер, Ферн встал и прошел через зал в музей. Под прозрачными куполами сверкали зеркальные грани кристаллов Большого Обрыва.

"Кто же? — думал Ферн. — Который из вас? Ты… или ты?.. Разумен ты… или само воплощенное зло? Отвечай!"

Случай с Медеей до сих пор не нашел объяснения, хотя потом было послано четыре экспедиции и сотни сообщений. Никому не удалось установить контакт с кристаллами Большого Обрыва. Доказанным считалось только одно — что эти кристаллы обладают способностью реагировать на окружающую среду более остро, нежели это до сих пор встречалось среди неорганической природы. Некоторые предполагали, что кристаллы каким-то образом обрабатывают получаемую информацию, следовательно, у них имеются своего рода начатки разума. Другие оспаривали это утверждение. Но все пришли к единодушному мнению, что кристаллы могут принимать и отражать почти все электромагнитные колебания, а также звуковые волны в диапазоне человеческого голоса. Перемещение предметов на расстоянии объяснили явлениями "направленного магнетизма", которые были описаны и хорошо изучены экспедициями, но в лабораторных условиях никому не удалось их воспроизвести.

Единственная логичная гипотеза была предложена несколькими молодыми и не очень серьезными информаторами Базы. Они утверждали, будто кристаллы живые и разумные существа и что это единственная в своем роде форма кристаллического разума. Все загадочные явления на станции связаны с тем, что геоавтоматы доставили туда несколько живых кристаллов. Отторгнутые от своих собратьев из Большого Обрыва, кристаллы стремились вернуться на прежнее место. Люди же для них были только помехой, и они старались устранить ее; при этом их не интересовали никакие другие побочные последствия. С помощью "направленного магнетизма" кристаллы только изучали окружающую среду, а вовсе не имели намерения пугать обитателей станции. Вызов Гелиана, а затем и Ферна к Большому Обрыву был не чем иным, как отчаянным призывом разумных кристаллов отделенных друг от друга, которые пытались объяснить людям, что те причиняют зло. Парализация геоавтоматов в пропасти Большого Обрыва — всего-навсего простейшая защитная реакция, чтобы помешать дальнейшему отторжению живых кристаллов.

Встретились два вида разума, каждый со своей логикой поведения, и не поняли друг друга.

Никто из ведущих специалистов не поверил этим беспочвенным утверждениям. Посмеялись над ними и отмели прочь. Если кристаллы были разумными, отчего они не попытались вступить в контакт с людьми? А может быть, они не желают вступать в контакты с самыми разумными существами Галактики? Такое предположение способно вызвать скептическую улыбку даже у относящихся наиболее доброжелательно к этой невероятной гипотезе.

Что же касается целесообразности поведения кристаллов, то этого экспедиции не обнаружили и отвергли такую возможность. И только Ферн остался при своем особом мнении. Но он был всего лишь астронавигатором второго класса — даже не первого, — и поэтому на его особое мнение никто не обратил внимания.