Более того — даже источник опасности мог стать ресурсом! Оказывается, не только системные андроиды были помешаны на том, чтобы похватать людей, сложить штабелем и утащить в неизвестном направлении. Легионеры тоже были не прочь поживиться металлопластиковыми телами поверженных врагов: они являлись идеальным сырьем для производства космической и планетарной техники, элементов защиты, посадочных модулей для передовых баз и кучи других полезных вещей.

«Роботов — на переработку!» Мне так и представлялся советский плакат с таким лозунгом.

Конечно, желание собрать высокотехнологичный чермет было вторичным, в первую очередь — требовалось обеспечить безопасность высадки главных сил Русского Легиона. Фитрандрахана стала отправной точкой для вторжения под землю. Едва контратакующие силы Системы были уничтожены, два контуберния Пятой центурии спустились в метро, зачистили ближайшие к шахте помещения, туннели и переходы, выставили охрану.

Теперь же настало время для продвижения вперед. Командование хотело вести боевые действия сразу в трех плоскостях, а точнее — сферах: завоевать господство в воздухе (почти достигнуто), взять под контроль поверхность планеты (в процессе) и обеспечить снабжение под землей, в перспективе — используя удобные коммуникации для переброски войск.

Ауксилариям такую работу никогда бы не поручили, в первых рядах всегда шли легионеры боевых когорт. Никем другим вояки, которые вместе с нами спускались в глубины Лахарано Мафаны на грохочущем открытом лифте, оказаться и не могли. Серпы и молоты на щитках говорили сами за себя — драться с роботами во глубине инопланетных руд выдвигались «комуняки».

— Третья штурмовая инженерно-саперная центурия имени Карбышева, — отрекомендовались небритые, огромные мужики в тяжелой потрепанной броне. — Первая когорта. Здравствуйте, товарищи!

Мы пожали друг другу руки. Половина из вояк несла штурмовые щиты и была вооружена странными массивными пистолетами (почти как у Конторовой, но на вид мощнее и убойнее), другие держали в руках помповые ружья дьявольского калибра, а на плечах тащили тяжело нагруженные ранцы. Что там — взрывчатка?

Кроме традиционных ломиков, у «комуняк» имелись кофры — явно для инструментов. Серьезно подготовились!

— Шалом-бонжур, — откликнулся Бляхер. — Мы — Восьмой экипаж, Отдельный эвакуационный отряд.

— А! Так вы не к нам, — поскучнели эти волкодавы. — Вы к стилягам. Нам бы тоже медицина в качестве усиления не помешала. Оно так воевать увереннее получается, когда знаешь, что в случае чего тебя ква-ли-фи-ци-ро-ван-но подлечат и вытащат. Опять нефорам повезло…

— А кто там? — заинтересовался Барух.

— Разведчики. Такая боевитая баба с фиолетовыми волосами и лысый мужик с бородкой, как у Троцкого, но без усов! — заржали саперы. — И еще один полупокер с косичкой!

— Лила, Бошетунмай и Падаван, — сказал я. — Классно! Наверное, и Хриплый где-то неподалеку. Все свои!

— Есть там хриплый один, точно, — закивали саперы. — По интеркому слышали. А вы с ними работали? Нормальные нефоры?

— Мы платформу ракетную захватили с этими нефорами, — обиделся за знакомых и соратников Палыч. — И вышки на месте передовой базы повзрывали. Обеспечили плацдарм! Отличные нефоры, я считаю!

— Ну, и очень хорошо! Человек человеку — друг, товарищ и брат, даже если он — стиляга. Всякие вавки в голове у людей бывают! — снова заржали комуняки. — Главное, чтобы железяк мочили как положено. А с этим там проблем нет вроде, воюют они сильно.

— Точно проблем нет, — кивнул Палыч. — Серьезные бойцы.

Лифт лязгнул и затормозил.

— Ваш выход, — сказал командир саперов. — А мы ниже поедем! Прямиком в ад, нахрен!

И они снова заржали. Веселые такие ребята, простые. С другой стороны — коммунисты же! Им вроде бы в ад не положено, партия не позволяет.

* * *

Разведчики Четвертой когорты работали в штреке, по которому была проложена узкоколейка. Их можно было найти по тушкам и кускам подбитых андроидов, жвачке, выплюнутой на пол, оберткам от протеиновых батончиков и большой надписи флюоресцентным маркером на стене.

«ЖОЙ ЦЫВ!» — гласила она.

Я фыркнул: очень неканонично, как они могли, ай-яй-яй! Да и вообще — испохабили такой интерьер: налобные фонари выхватывали из темноты каменные узоры, затейливые трещины, сверкающие капли влаги на стенах…

— Обломки забирать будем? — поинтересовался Палыч, который у нас отвечал за платформу. Даже здесь он не смог отойти от роли техника и водителя!

— На обратном пути, — сказал Барух. — Если влезет. Там еще много!

Словно в качестве комментария к его словам, впереди, за поворотом штрека, раздалась стрельба, и хриплый голос в интеркоме пропел:

— Вжик! Вжик! Вжик! Уноси готовенького!

Вжик! Вжик! Вжик! Кто на новенького?

Раздалась еще одна короткая очередь, а потом — голос Лилы:

— Все, остальных не выколупать. А может, гранаткой?

— А ну как — обвал? — парировал Хриплый

— А как тогда? — удивилась невидимая пока девушка.

— Будем ловить на живца!

— Поясни?

— Сунься туда, а поотм убегай и ори!

— Что, прямо вот так?..

— Давай, говорю! Беги и ори!

— А-а-а-а-а! Ы-ы-ы-ы!

Из темноты на нас выбежала Лила, которая очень по-дурацки размахивала руками. Увидев нас, она остановилась, захлопала глазами, а потом сказала:

— Хриплый, я тебя убью! Я тут, ношусь как угорелая, идиоткой себя выстатвляю, а к нам ребята из Восьмого пришли… А ты — придурок. Ничего не сработало! — мы слышали их переговоры в интерком, а лицо разведчицы еще и видели: активная маскировка ее бронекостюма была отключена, забрало — поднято.

— Это почему? Еще как сработало! — как-то подозрительно радостно заявил разведчик. — Готовьтесь валить роботов. Встречайте!

Через секунды десять Хриплый выбежал из-за поворота и сиганул через нашу платформу:

— Там их целая куча! Огонь, чуваки! Огонь, огонь!

Палыч мигом перевернул платформу так, чтобы она стояла на одном из бортов. Чудо-техника превратилась в отличное укрытие высотой в полтора метра. Благо — изолирующие носилки были закреплены намертво. Мы спрятались за платформой, перехватили винтовки… Топот десятков металлических ног, их лязг по камню и какофония механических голосов заполнили собой все пространство, эхом отдавались от стен подземелья:

— Просим не оказывать сопротивление! Враждебные действия служат поводом для нейтрализации! — уж эти-то фразы на рефаимском я хорошо запомнил.

— Стрелять только в голову! — вдруг рявкнул Барух. — Одиночными!

Он не рявкал вообще почти никогда, все больше дурачился, изображая из себя гротескного одесского еврея, и потому его резкий окрик произвел на нас всех неизгладимое впечатление:

— Есть — стрелять только в голову! — откликнулся Хриплый, хотя ни он, ни Лила к этому отношения не имели и Бляхеру не подчинялись.

Это же мы с Палычем захотели усовершенствовать свои навыки стрельбы! И теперь нам такая возможность представилась: фаланга белых роботов перегородила весь коридор, бодрой рысью направляясь к нам.

— Огонь, — совершенно спокойно скомандовал Барух.

Свой сектор для стрельбы я представлял довольно отчетливо, так что мигом приложился к винтовке, потянул за спусковой крючок… Хорошо, что шлем приглушал звуки, иначе я бы точно оглох: грохотали выстрелы, звенели гильзы, матерились соратники, падали на пол пораженные в головы роботы. Мишени из андроидов получились трудные: они по-своему, по-роботски качали маятник и всячески затрудняли прицеливанием. Иногда подбирались очень близко, практически на расстояние вытянутой руки!

Я водил стволом вылавливал в коллиматор очередную белую башку с матово-черным стеклом вместо лица, чуть менял угол, стрелял — и повторял это действо снова, пока враги не закончились. Кажется, завалить удалось семерых, так что я чувствовал себя победителем!

— Трахен поц, — грустно сказал Барух. — Если бы не я — вас бы утащили. Если бы Давид орудовал пращой так, как вы — винтовками, царем Израиля стал бы Голиаф.