В этот момент сверху спрыгнули Макс и еще несколько бойцов, следом головой вниз рухнул огнеметчик с толлой в горле.
- Отходим к зданиям! - крикнул Вогель, махнув рукой.
Кирсан побежал за ним, качая маятник, чтобы затруднить бросок в спину. Ему повезло: нож пролетел мимо. А вот боец, бежавший рядом, оказался не таким фартовым: в него попали вначале толлой, а затем, еще до того, как он упал - ассегаем.
Защитники стены в большинстве своем погибли, выжившие укрылись среди домов, в сараях, за изгородями. Чернокожие воины хлынули через стену, словно саранча, и тут по ним ударили из пулеметов, автоматов, винтовок и даже пистолетов. Стреляли из всего, что было, из каждого окна, с крыш, из кустов. Зулусы гибли сотнями ежеминутно, и сорокаметровое пространство от стены до первой линии домов буквально усеялось трупами так, что сделать шаг, не наступив на тело, было уже нельзя. Некоторое число дикарей добежало до зданий, но шансов забраться в забаррикадированный дом под перекрестными огнем, не имея ни взрывчатки, ни даже тарана, попросту невозможно.
Кирсан отстреливался, засев вместе с Максом и несколькими другими бойцами за сараем. Здесь все оказалось не так худо, как безнадежный бой на стене: удержав стену на протяжении нескольких минут, бойцы дали остальному поселку время на подготовку. Волна зулусов, взяв штурмом стену, рассеялась в лабиринте улочек и была перемолота перекрестным огнем. Около восьми тысяч дикарей погибло менее чем за десять минут. Наступила относительная тишина: со всех сторон неслись стоны сотен, если не больше, умирающих, но слабый стон после длительной канонады - почти что тишина. А Святой, похоже, был прав, когда говорил, что легких смертей тут нет: многие дикари, получив смертельные раны, все еще живы и страдают.
Кирсан перезарядил винтовку и подобрал с земли опустошенные магазины. Надо будет разжиться патронами для 'сорок второй', отметил про себя.
- Вроде все, - сказал один из стрелков рядом с ним, с карабином и в пиджаке.
- Кажется, да, - согласился Макс, - осталось только добить оставшихся, если кто-то еще жив. Но мы, пожалуй, подождем тут, свою долю черной работы мы уже на стене выполнили.
- И часто тут такое происходит? - полюбопытствовал, тяжело дыша, Кирсан.
- Раз на раз не приходится. Но обычно залетных не так много и они не создают таких проблем.
Где-то послышались разрозненные выстрелы: добивали выживших и раненых зулусов. Вскоре все было кончено, и люди, в том числе женщины вышли из своих укрытий. Повинуясь приказам здешнего командира, довольно колоритного испанского идальго, чем-то неуловимо напоминающего Эрнана Кортеса, они принялись за уборку.
- Я сюда уборщиком трупов не нанимался, - поморщился Кирсан в ответ на предложение Святого принять участие, - к Максу обращайся, он у нас по этой части спец.
- Хлебало прикрой, унтерменьш, - огрызнулся тот, - трупы в концлагерях убирали зондеркоманды из заключенных.
- Девочки, не ссорьтесь, - ухмыльнулся Игнат, - за помощь в обороне и уборке трупов нам перепадет плитка шоколада на троих. Я уже договорился.
- Ну это другой вопрос, - обрадовался Вогель и покосился на Кирсана: - это твой шанс скушать немного нормальной еды, так что столбом не стой.
- Немного же нужно, чтобы заставить тебя таскать трупы...
Немец тяжело вздохнул:
- По большому счету, узники из зондеркоманд тоже делали это за лишний кусок хлеба к дневному рациону... И теперь я на их месте. Здесь каждый получает, что заслужил...
Втроем они успели перетащить к воротам только несколько тел, когда выяснилось, что программа развлечений еще не исчерпана. Раздались выстрелы, на этот раз с противоположной стены.
- Я не понял, у Чаки армия еще не кончилась?! - завопил Кирсан.
В ответ донесся леденящий прерывистый клич, знакомый каждому мальчишке по фильмам о Диком Западе.
- Команчи? Это что-то новое, - заметил Святой, доставая из кармана револьвер.
- Там наверху кто-то вообще рехнулся?! Не задохрена ли на один час напастей? - завопил кто-то из спешащей к стене толпы.
Матерясь вполголоса, Кирсан побежал следом за Игнатом и Максом, на бегу ощупывая подсумки и пытаясь подсчитать, сколько еще полных магазинов у него осталось. Насчитал шесть запасных - сто двадцать патронов. Негусто.
Этот бой с самого начала пошел по совершенно иному сценарию. Команчи - если, конечно, это были команчи, этих индейцев поди разбери - атаковали со стороны заброшенной части деревни, прячась в разрушенных домах, кустах, за сараями и деревьями. Их было не так много, как зулусов, всего несколько сотен, но у каждого - либо лук, либо ружье, у некоторых - и то, и то. Индейцы не спешили ломануться толпой на пулеметы, стреляя из засад и прячась за укрытиями, и вскоре стало ясно: это надолго.
Кирсан устроился на крыше моторно-трансмиссионного отделения танка, ставшего частью стены, за башней. Не самое удобное место, но зато башня надежно закрывает от вражеских выстрелов, кирпич или доску пуля винчестера пробить может, если найдет слабину в стене, но башню танка - ни при каких обстоятельствах. Если не выглядывать - нельзя простреливать пространство прямо перед собой, но можно - в две стороны вдоль стены, правда, только на пятьдесят метров. В поле его зрения враги пока что практически не попадают - ну так и пальцы у Кирсана не чешутся. Да, поставленный перед необходимостью защищаться, он будет защищаться, но не более того. А на душе гадко: решил же, что играть по чужим правилам не будет, но, тем не менее, играет. Деваться-то некуда, тот, кто все тут заварил, позаботился, чтобы уклониться от предопределенного плана было нельзя.
Разведчик заметил движение в сорока метрах слева от себя, в кустах. Прицелился наугад, прикинув на глазок, где там находится противник, и выстрелил. В ответ раздался вначале вопль, а затем серия выстрелов. Пули попадали в стену как раз там, где вспыхнуло пламя из дула его винтовки. По вспышкам стреляют.
Со стены ответили залпом, также метя по вспышкам. Последовал обмен несколькими сотнями выстрелов, затем наступило относительное затишье: перезарядить пятнадцатизарядный магазин, вкладывая патроны по одному, дело небыстрое, потому стрельба со стороны команчей прекратилась почти полностью, а затем и вовсе наступила тишина. Казалось, индейцы просто убрались прочь.
- У меня странное чувство, будто они не ушли, а готовят какую-то каверзу, - заметил Кирсан.
- У меня странное чувство, что ты глаголешь прописные истины, - в том ему отозвался Святой, - они не могут уйти, это туристы.
- Не понял?
- Они тут не обычные жители типа нас с тобой. Индейцы, викинги, зулусы, монголы и тому подобная братия попадают сюда большими организованными ватагами для того, чтобы напасть на какой-нибудь укрепленный поселок. Чтобы нарушить размеренную жизнь, понимаешь?
- Как людоеды?
- Нет. Это так запланировано. Чтобы война и убийства не прекращались, чтобы ты нигде не чувствовал себя в безопасности. А людоеды - немного другое, суть сбой в работе всей системы.
- Ты разве не говорил, что возможности 'божественного двигателя' ограничены?
- Точно, - согласился Святой, - в том и фишка. Зомби нуждаются в контроле и подпитке, а дикарей сюда один раз закинул - и дальше они сами все устроят. Человек не требует подпитки, достаточно дать ему начальные установки.
- В смысле - установки? - не понял Кирсан.
- Это как с тобой. У тебя стоит кармическая пометка 'выглядит опасным для женщин'. Ну или у женщин - 'некто Кирсан для тебя опасен'. Короче, механизм принуждения женщин к нападению на тебя. Так и с индейцами. Мне никогда не удавалось поговорить ни с кем из 'туристов', но суть примерно такая: берется некоторое число краснокожих, которые при жизни сжигали поселения белых, убивали женщин и детей. Вся эта шайка помещается сюда, при этом им внушается, что они вышли на тропу войны и именно здесь, в этом поселке, их враги. Они и нападают. Но тут во всех случаях один общий момент. Будь то викинги или зулусы, те, которые провинились убийствами беспомощных людей в разбойных набегах, обречены вечно совершать набеги на поселки типа нашего, где их просто выкашивают. Им - смерть, нам - головняк и тоже смерть. Это стандартный механизм. Летчики и танкисты - абсолютно тот же принцип. Утюжил 'тигром' деревни и села - в аду твоими противниками будут люди с противотанковыми гранатометами. Бомбил мирных жителей - в начале каждого цикла появляешься в кабине бомбера, у которого на хвосте уже висит пара истребителей. Каждого из нас наказывают примерно таким же способом, каким мы грешили.