- Их все-таки раза в два больше.
Сразу после этого разговора они наткнулись на опорный пункт краснокожих: те оборонялись, битком набившись в четыре дома и пару сараев, а также прятались за этими строениями. Штурмовая бригада применила дымовые гранаты и под прикрытием непроницаемой завесы подползла к двум первым домам. В дело снова пошли гранаты, и оба строения были зачищены в один момент. Затем началась перестрелка с оставшимися индейцами.
Кирсан пристроился за углом, стреляя наискосок по окнам сарая напротив, и вроде бы даже в кого-то попал.
- Ну-ка, приятель, дай я тут из-за угла пальну разок, - толкнул его в бок сосед, и на его калаше разведчик увидел подствольный гранатомет.
Он отполз, пропуская гранатометчика, тот немного высунулся, прицелился и выстрелил. Граната влетела в окно и взорвалась внутри дома. Стрельба практически прекратилась, послышалось завывание в добрый десяток голосов: взрыв убил, в лучшем случае, всего пару индейцев, но вот мелкие осколки в столь тесном и полном мишеней пространстве наверняка покалечили многих.
Двери открылись, наружу ломанулись выжившие, которые еще могли бежать, но уже практически не соображали. Оглушенные и истекающие кровью, они были перебиты в несколько секунд.
В то же время из последнего дома через задние окна начали выбираться команчи, явно не желающие разделить участь остальных. Кирсан несколько раз выстрелил им вслед, не целясь: довольно очевидно, что сопротивление уже бесполезно, если деморализованному противнику удастся унести ноги - пускай уносит.
- Как-то мало их тут, вам не кажется? - полюбопытствовал Святой, заглянув через окно в сарай, - трупов с десяток.
- Мы их сотни перебили, - отдуваясь, сказал кто-то из офицеров.
- Полторы-две - да. Но их изначально было под пятьсот, если не больше. И вообще, а где носит группу, которая пошла в обход поселка?
Кирсан оглянулся. Над поселком дым, пожары еще не погашены. И даже, кажется, только сильнее разгорелись. Когда перестрелка в покинутой части деревни окончательно утихла, стало слышно, что позади все еще стреляют, причем не вокруг поселка, а внутри.
Отряд, поредевший примерно на пятьдесят человек, ломанулся обратно. Они вбежали за периметр через тот же проход, поскольку танк, сдав назад, заехал не вровень со стеной, а дальше, на площадь поселка, и теперь танкист изнутри пытался помочь обороняющимся огнем пулемета.
А дела сложились совсем дерьмово. Многие дома охвачены пламенем, и бой кипит прямо на улицах. Хитрые краснокожие переиграли поселенцев, создав видимость атаки только с одного направления, но затем скрытно перебросили основные силы. Контратака защитников позволила достаточно легко выбить оставшийся отряд команчей из покинутой деревни, но по меньшей мере триста краснокожих чертей, взяв штурмом противоположную стену, теперь бесновались внутри поселка, поджигая дома и стреляя в пытающихся спастись людей.
Особо жаркое сражение кипело вокруг центрального здания, видимо, там находилась фактория. Плотный пулеметный огонь не позволял индейцам приблизиться, а черепичная крыша и кирпичные стены уберегли дом от зажигательных стрел.
Кирсан побежал следом за Максом, мысленно спрашивая себя, за что ему такое развлечение. Сбоку просвистел томагавк, и разведчик нырнул в сторону, за кучу зулусских трупов. Вообще шик-блеск, скоро тут тела, красные, черные и белые, будут в три слоя землю покрывать. Охренеть.
Он выглянул, поймал в прицел поджарый силуэт с перьями на голове и плавно потянул за спуск. Индеец взмахнул руками, сделал еще несколько шагов вперед и упал. Рядом застучал 'шмайсер' Макса.
Из горящего дома через улицу выскочил человек в белом кителе, к нему сразу же устремилась целая группа индейцев, потрясающих томагавками и ружьями. Кирсан навел на них 'сорок вторую' и принялся стрелять, хотя в мечущихся дьяволов еще поди попади. Двоих срезал, двоих грохнул Макс. Человек вскинул руку с пистолетом и уложил наповал ближайшего команча, но вот в него метнули томагавк с трех метров - тут уж не промахнешься. Белый китель упал, как подрубленный. В соседнем доме застучал пулемет, укладывая краснокожих одного за другим.
Рухнул дом неподалеку, подняв к затянутым мрачными тучами небесам столб искр. Вопли команчей, крики жителей, стрельба, хаос, смерть и разрушение. Палец жмет на крючок, приклад отдает в плечо, мечутся неясные тени в дыму и тумане. Ад кромешный.
Кирсан заметил группу индейцев, укрывшихся за бытовкой, сделанной из автофургона. Человек пять или шесть, выглядывают, стреляют в окна дома по соседству, прячутся. А стенки ведь тонкие, подумал разведчик. Он положил ствол 'фаллширмджагергевера' на шею мертвого зулуса - удобная выемка - и принялся стрелять. Выстрел, ствол правее, выстрел, правее, выстрел, правее... пули легко прошивали бытовку и спрятавшихся за ними индейцев, и все они, кроме одного, были убиты. Лишь последний, сообразив, что и сам сейчас разделит участь товарищей, бросился, пригнувшись, к соседнему сараю, но его уложил кто-то из окна.
Тут к Максу и Кирсану за трупы заполз Святой, испачканный в крови, но довольный, как слон таблеткой, кровь, стало быть, не его.
- Давайте проползем вдоль стены, - пропыхтел он, заряжая новоприобретенный винчестер, - сейчас чертовы засранцы поймут, что их понемногу выбивают, и постараются уйти обратно через стену с той стороны, откуда пришли.
- А нам точно надо это делать? Я сегодня уже настрелялся больше, чем за всю жизнь до этого момента. В гробу я видал и индейцев, и зулусов, и того, кто все это тут устроил!
- Привыкай, салага... Если позволить туристам уйти - жители деревни не смогут выделить достаточно сил для отпора людоедам. Хотя... они и так в заднице.
Тут раздался рев, и танк, грохоча траками, понесся по улице, паля из курсового и спаренного пулеметов. Индейцы, завидев такое чудовище, бросались наутек, и основные силы поселенцев продвигались вперед, встречая минимальное сопротивление. Прямо на глазах Кирсана 'тридцатьчетверка' сходу врезалась в угол двухэтажного дома, где засели краснокожие, и здание просто сложилось, словно карточное, похоронив под собой врагов. Затем танк вихрем домчался до дальней стены и развернулся, отрезая команчам путь к отступлению. Те заметались: с одной стороны наступают взбешенные жители, с другой - ревущее чудовище. Паника в бою не способствует долгой жизни, и вскоре нападающих перебили, ускользнули лишь единицы. Танк к концу боя тоже заглох, потратив последние капли солярки.
Кирсан привалился плечом к стене дома и медленно сполз на землю. Зад коснулся чего-то мягкого, но он не стал смотреть, на чьем трупе сидит. После всего, пережитого за какой-то вшивый час, ему уже было, в общем-то, по барабану. Макс на сто процентов прав: для того, чтобы воздать по заслугам убийце, не нужны котлы с кипящей смолой и рогатые кочегары. Достаточно засунуть его в самое жаркое место бойни. Жернова войны дадут сто очков форы любой адской сковородке, и это знает всякий, кто побывал в подобной мясорубке, пусть даже не в самом центре, пусть даже страшный Всадник Апокалипсиса всего лишь накрыл его своей тенью - тень эта останется в душе человека навсегда. И тот, кто всем тут заправляет, хорошо знал, что делал, когда списывал в утиль котлы и печи. Кирсан ведь был на войне. Пусть ему удалось проскочить сквозь мясорубку, почти не пострадав, даже тот маленький душевный шрам, который разведчик вынес из Цхинвала, стал достаточной причиной уволиться по истечению контракта: он свой долг родине уплатил. И вот Кирсан снова там, откуда отчаянно пытался сбежать: под стопами молоха войны. Страшнейший круг ада тот, в котором интенсивная бойня идет регулярно, без остановок, без права на отпуск. И теперь Кирсану хотелось одного из двух: либо ужраться до деревянного состояния, либо сдохнуть. Но искусный садист, дергающий за ниточки этого мира, отнял у него обе возможности. Разведчик сидел у стены посреди догорающего поселка на чьем-то трупе, с ног до головы перемазанный грязью и кровью, смотрел в пространство 'взглядом на две тысячи ярдов' и отрешенно думал, что психиатра, который поможет справиться с боевой психической травмой, он тут не найдет. С другой стороны, если человек все еще отдает себе отчет в ситуации... Может быть, обойдется и без врача. Точнее, придется обойтись.