И когда до края осталось три шага, Кирсан внезапно зацепился за что-то и рухнул на спину, ударившись лопатками о кромку крыши. Его голова повисла над бездной, сердце коротко екнуло, но бессмертный перелетел через него и, не сумев зацепиться беспалой рукой, с протяжным воплем полетел вниз. Через несколько секунд оттуда донесся звук глухого удара.
- Поймал, - негромко засмеялся Святой.
- Ну ты даешь, писатель, - выдохнул, отползая от края, Кирсан, - вовремя за ногу ухватил.
- Я знаю.
- Сам-то как?
Игнат закашлялся:
- Дерьмово. Рука сломана, и пара ребер, вроде бы, тоже. А может, просто болят сильно.
- Он поднимется к нам снова?
- Это очень вряд ли. С такой высоты если упасть - не останется ни единой целой кости, потому если даже бессмертный и сможет как-то соображать той растекшейся по асфальту кашей, которая раньше была его мозгами, то двигаться - уже нет.
Кирсан подобрал с бетона свой меч.
- Надо сваливать. Из ножен сделаем тебе шину и будем выбираться отсюда. Желательно до того, как Тени протухают, что мы разобрались с бессмертным.
Святой скорчил скептическую мину:
- Ты уже забыл, зачем мы сюда пришли? Вон, туда глянь.
Ладынцев проследил за направлением его указательного пальца. В пятистах метрах от их высотки возвышалась еще одна, повыше, та самая, над которой виднелось светлое окно в мрачных черных тучах.
- Надо спешить, - напомнил Святой, - Наблюдатель - парень неторопливый, но ждать вечно он не будет, учитывая, что его проблема исчезла нашими стараниями.
Кирсан подобрал дробовик и вернулся к напарнику, чтобы наложить ему шину, но тут Игнат внезапно заорал, словно резаный:
- Мать твою за ногу! Урод! Мразь! Сволочь!! И это после того, как мы разгребли за тебя все дерьмо?!!
Опасения сбылись слишком уж быстро: светлый проем в облаках на глазах уменьшался. Наблюдатель свалил туда, откуда пришел.
- Подонок! - не унимался Святой, - гнида подколодная! Тварь подзаборная! Говноед, каленым ломом долбаный! Чтоб ты протух, падаль!
Кирсан тяжело вздохнул. Ему тоже захотелось завернуть что-то многоэтажное, но дыхалка еще не восстановилась, да и потроха после удара бессмертного еще болят.
- Хрен с ним, - устало сказал он, - давай сюда руку. Лучше бы не ходили, конечно, а так только зря прогулялись да настрадались.
- Ну я бы не сказал, что совсем уж зря, - вымученно ухмыльнулся Святой, - мы завалили бессмертного. Вдвоем, и считай что всухую. А это многого стоит, поверь мне. Хотя... на фоне того, на что мы замахнулись... И, черт возьми, я разбил свои очки!
Выйдя из здания, они обошли его по периметру и отыскали останки бессмертного. Удар о землю со скоростью в двести километров в час оказался фатальным даже для него. Затылок разбит вдребезги, мозг - в кашу, от головы осталась только лицевая часть, остановившиеся глаза смотрели в небо умиротворенно и спокойно.
Обратный путь через город показался Ладынцеву невероятно долгим. Мало того, что оба вымотаны до предела, так еще и избиты, у него печень и желудок побаливают, Игнат едва ноги переставляет, и если бы Кирсан не помогал ему идти, уже бы свалился. По счастью, им удалось, напрягая остатки сил, выбраться из города, сделав крюк и обогнав таким образом идущую навстречу толпу мертвецов. Однако разведчик хорошо понимал, что до счастливого конца авантюры еще топать и топать, и большую часть пути придется нести Игната на себе: он вот-вот упадет.
Сразу за городом они наткнулись на человека с автоматом, который, ничтоже сумняшеся, вскинул оружие и начал стрелять без предупреждения. Стрелком он, правда, оказался неважнецким, и пули просвистели над головами его несостоявшихся жертв. Выпущенные в ответ пули из 'магнума' и вальтера попали в стрелка и опрокинули в болото, он секунду посучил ногами и захлебнулся в грязной жиже.
- Вот же сволочь, будто нам бессмертного мало было, - выругался Кирсан, - за каким лешим он на нас?..
- Я его видел раньше, - прохрипел Святой, - все по религиозным шаражкам слонялся... Не то страдалец, не то молельщик... Не помню. Значит, слушай меня, Кир. Отсюда тебе надо идти так, чтобы мох все время был справа на деревьях, и через три-четыре часа ты выйдешь прямо на аванпост. Дальше тебе дадут проводника.
- И не думай. Я не для того тебя столько ишачил, чтобы теперь бросить, и...
- Меня слушайся, салага, - закашлялся Игнат, - тут скоро будут другие. Это засада, я уверен в этом. Это наши фанатики, понимаешь? Они тут, чтобы расстроить все планы. Мы не можем потерять тебя, потому что ты мозг и сердце нашего восстания.
Из тумана внезапно появилась группа людей, вооруженная дубинами и веревками, пришедшая на звук. И во главе этой толпы Кирсан увидел того самого лидера страдальцев.
- Вот они!! - исступленно завопил тот, - хватайте их!! Брать только живыми, сделаем с ними то же, что с нами сделали их прихвостни!! Господь спишет нам за это много грехов!!!
- Религиозные технологии в действии, - хмыкнул Святой.
Кирсан и Игнат встретили их в три руки и три ствола, уложив полтора десятка нападающих за несколько секунд, а затем все три пистолета опустели почти одновременно, и разведчик взялся за катану.
В живых осталось только трое врагов: вожак, счастливо избежавший всех пуль, и пара людей мужицкой внешности, с лицами, не обезображенными интеллектом. Все трое набросились на Кирсана, решив, что покалеченный Святой опасности не представляет, но Ладынцев удивил их, рванув навстречу. Прямой выпад настиг лидера страдальцев, клинок катаны вошел ему в живот и вышел из спины. Выдергивать оружие времени уже не осталось, того, что слева, Кирсан отправил в болото точным ударом основания ладони снизу в нос, вбив носовой хрящ врага в его мозг. В следующий миг он и сам оказался в болоте, получив сильный удар дубиной.
Разведчик перевернулся на спину, подкатываясь под ноги противнику, и во второй раз дубина опустилась не ему на голову, а рядом. Он лягнул фанатика, оттолкнув на шаг, и сумел подняться, но теперь Кирсан безоружен и находится от противника на дистанции, очень удобной для атаки дубиной. Свирепый замах, и...
Блестящее лезвие японского меча появилось из живота фанатика внезапно, режущей кромкой кверху. Тот сдавленно застонал, но шагнул вперед с намерением довести начатое до конца и размозжить Кирсану голову, Ладынцев ударил ногой снизу вверх по клинку катаны. Меч легко, словно и вправду сквозь масло, дошел до середины груди, выпуская кишки. Фанатик замер, качнулся и рухнул лицом вперед.
- Вот за что я люблю катаны, - прокомментировал Святой, - ты ее легонечко бросил - а она по самую рукоять вошла.
- Богохульники! Еретики! Святотатцы! - выдавил из себя смертельно раненный страдалец, стоя в болоте на коленях и сжимая руками торчащий из живота меч, - вы... вы не понимаете, что творите! Бунт против бога, это...
- Еще не сдох, курилка? - ухмыльнулся Игнат, - Кирсан, я тебя умоляю, ради меня, возьмись за рукоять, проверни на триста шестьдесят градусов и как следует потяни. Этот тупой кретин думает, что может выстрадать тут прощение - отмерь ему еще чуток страданий. Я хочу посмотреть, как он корчится.
Кирсан подошел к убитому и вытащил из тела меч Святого, затем остановился перед страдальцем.
- Я не имею ничего личного против тебя, - сказал он, - но исповедую убеждение, что каждый человек сам за себя решает. Желаешь покорно мучиться и страдать, вымаливая и вымучивая прощение - дело твое. А я скажу - к черту твоего жестокого бога. Каждый выбирает по себе: женщину, религию, дорогу. Женщину я выбрал, религию пытались выбрать за меня мои родители, а выбрать дорогу я уже не могу, мне не остается другого пути, кроме пути Люцифера. Твой бог не оставил мне такого выбора - потому не вини меня в том, что я поднял мятеж.
Резким движением от отсек страдальцу и голову, и руку, которой тот пытался защититься от клинка, вытащил из трупа вторую катану и повернулся к товарищу: