— Аден, иди, — жестко приказал ему Ринслер.
Парень кивнул, развернулся и украдкой кинул на Лекса убийственный взгляд.
— У, осторожнее. Из этой девочки выйдет та еще мадмуазель, — усмехнулся в ответ тот.
— Заткнись. — Ринслеру было не до шуток. — В следующий раз, как решишь устроить что-нибудь подобное, хотя бы воспользуйся мозгами.
— В следующий раз, — пообещал Лекс, — я спрошу разрешения у тебя, мамуль.
Ринслер сплюнул рядом со своим бывшим другом, развернулся и вышел, хлопнув дверью. Он так и не услышал, как по темнице разнесся непрерывный кашель, разрывающий мужчине легкие.
Олиф все никак не могла уснуть. Неужели Лекс сбежал? Да нет, он же не такой глупый. Он не мог пойти на такой заведомо провальный шаг. А если мог? Что, если у него совсем поехала крыша?
Девушка перевернулась на другой бок, подложив под голову локоть.
Нет. Если уж он целый год скитался по пустыне и не сошел с ума, то тут он тоже выдержит. Наверное.
Олиф мучилась вопросами и неизвестностью. Ей бы хоть одним глазком на него взглянуть. Хоть бы просто убедиться, что с ним все в порядке. Но Фрида спит. Да и какое там «в порядке». После того избиения на Боях, он вряд ли вообще мог быть «в порядке».
Девушка еще раз перевернулась.
Фрида давно тут, может, она сможет провести ее в темницу? Ей нужно только посмотреть, быстро-быстро. Конечно, обращаться с такой просьбой было верхом эгоизма со стороны девушки. У старой женщины недавно муж умер, а она, Олиф, собирается подтолкнуть ее на такой опасный шаг. Если их поймают, страшно представить, что тогда будет. Особенно, если у Ринслера снова будет плохое настроение.
Однако Олиф слишком хорошо понимала, что Фриде нужно хоть какое-нибудь занятие, лишь бы отвлечься. Лишь бы не думать, забыть о своем горе.
Девушка так и не смогла уснуть. Она буквально подпрыгнула, когда Песчаник прокричал:
— Подъем!
Женщины потихоньку начали просыпаться. Олиф спрыгнула со своей койки, кинула взгляд на пустующее место прямо под ее кроватью. Мэг куда-то пропала несколько дней назад, и с тех пор больше не появлялась. А это навевало совсем нерадостные мысли.
Девушка пригладила волосы и пошла к месту, где сидела Фрида. Однако как только она до нее дошла, был отдан приказ строиться и выходить.
До кухни пришлось терпеть очень долго. Время, казалось, вообще остановилось, да еще и Песчаники больно пристально следили за каждой из женщин.
И только тогда, когда их поставили перед самодельным костром и большим котлом с чем-то кипящим внутри, Олиф удалось начать разговор.
— Здравствуйте.
Фрида удивленно глянула на нее.
— Привет. Нужно что-то?
Олиф закусила губу. Два дня она пыталась поговорить с этой женщиной. Ждала, искала, бегала. И вот теперь стояла прямо перед ней. Фрида была бледной, точно покойница, ее фигурка осунулась. И без того морщинистое лицо стало совсем старым, словно ей было лет девяносто. Вкруг глаз кожа покраснела.
— Вы любили его? — выдавила Олиф.
— Кого? — опешила женщина и тут же отвела взгляд.
— Своего мужа.
— Ты, конечно, нашла время, чтобы спросить.
— Просто скажите: да или нет.
— Конечно, любила, — Фрида зло кинула картофель в кипящую воду, — иначе зачем бы я замуж выходила?
— Вы не говорили, что замужем.
— Я много чего не говорила.
Олиф тоже кинула картофель в кипящую воду. Послышался плеск, и из котла брызнуло горячими брызгами. Девушка отступила на шаг.
— Вы не знаете, в камерах еще кто-то остался? — спросила она, спустя несколько мгновений.
— Не знаю, а тебе зачем?
— Просто странно. Мы никогда не носили туда еду.
— Это не наша обязанность, — пояснила Фрида.
— А чья тогда?
— Арли. — Она кивнула на полную женщину, которая копошилась, перебирая коробки с посудой.
— А сколько раз в день она носит еду?
— Один, в обед. Ну, чего застыла? Ножик в руки и за работу.
Олиф так и не смогла попросить Фриду о помощи. Она вдруг поняла, что сделает ей только хуже. Как бы женщине не хотелось отвлечься, это нужно было делать другим способом — не таким опасным. Олиф не простит себе, если из-за нее еще и с Фридой что-нибудь случится.
Поэтому ей пришлось обдумывать другой план. Еще более рискованный.
Олиф дождалась конца обеда. Она быстренько сбежала от Кнута под каким-то неубедительным предлогом, и теперь ждала Арли около входа в столовую. Песчаник стоял прямо на входе на кухню и, вроде бы, девушку увидеть не мог. Во всяком случае, она искренне на это надеялась.
План был жутко опасным и абсолютно сумасшедшим. Олиф в нетерпении переминалась с ноги на ногу. Если все провалиться, то… то, наверное, это будет конец. Потому что, если ее заметят, этого ей уже точно не простят.
Наконец, в проеме показалась Арли. В руках у нее была всего лишь одна тарелка. Не стоило особых усилий догадаться — для кого. Девушка почувствовала, как у нее вспотели ладони. Женщина что-то сказала Песчанику, и тот уступил ей дорогу. Она засеменила к выходу.
Олиф несколько раз глубоко вздохнула, сжала и разжала пальцы.
— Арли! — позвала она, как только та вошла в полутьму тоннеля.
— Да? — вздрогнула женщина.
— Здравствуйте. Это же вы несете еду Лекстеру, верно?
— А-а что? — мгновенно заволновалась та.
— Эм, понимаете, — на секунду Олиф показалось, что сердце у нее перевернулось в груди, — теперь ваши обязанности буду выполнять я.
— Ты? Почему?
— Э-э, это приказ. Ринслера.
— Так ты его служанка? — Арли узнала в девчонке ту самую, что живет вместе с ними.
— Да, он сказал, что раз я все равно работаю на кухне, то и еду Лекстеру буду носить.
Арли кивнула. Подослать к своему другу свою подружку под предлогом разноса еды — он не в первый раз так делал.
— Мне никто ничего не сказал, — поджала губы полная женщина.
— Это же Ринслер, — более уверенно сказала Олиф, понимая, что почти победила. — Он никогда ничего не говорит.
— Ладно, держи. Только, девочка постой! Только не подходи к нему близко. Оставь тарелку где-нибудь подальше от камеры, поняла?
— А как же он тогда поест? — удивилась Олиф.
— Дотянется. Всегда дотягивался.
Девушка ошарашено кивнула. Попыталась унять не пойми откуда взявшуюся ненависть. Глупая Арли. Что Лекс мог ей сделать? Интересно, из-за этой гадины, он вообще поел хоть что-нибудь с тех пор, как прошли Бои?
Все больше и больше Олиф убеждалась в том, что поступает правильно.
Она по памяти пыталась найти вход в тюрьму, но постоянно натыкалась на тупик, а один раз вообще вышла в коридор к «лапочкам». В итоге совсем запутавшись, ей пришлось спросить Песчаника. Тот грубо отмахнулся фразой: «прямо, направо, налево». Естественно, это не особо помогло. Плутать пришлось еще раз. В конце концов, когда девушка уже почти отчаялась, из темноты раздался мужской голос, грубо коверкающий слова акцентом:
— Ты что тут делаешь?
Олиф облегченно выдохнула, быстро приблизилась к неяркому свету, исходившему от единственного факела.
— Это тут тюрьма?
— Тут. Что тебе надо?
— Слава Берегиням. Я принесла еду для Лекса.
— А где Арли? — спросил один из Песчаников.
— Теперь я вместо нее. Это приказ Ринслера.
Задав еще несколько вопросов и обыскав девушку, ее все-таки впустили внутрь.
Олиф помнила о том, что Лекс находится в нижних камерах, поэтому сразу же направилась к противоположной стене — вроде бы дверь должна быть именно там. И она не ошиблась. Действительно, при слабом свете светожелов, ей все же удалось нащупать ручку. Девушка дернула ее, и практически сразу же в нос ударил затхлый запах грязи и сырости.
Олиф медленно начала спускаться по кривым ступенькам, боясь оступиться. Как только она сделала первые несколько шагов, хлопнула медленно закрывающая дверь, и одновременно с этим звуком по помещению разнесся глубокий кашель. Такой сильный, что у Олиф сжалось сердце. Почему-то стало страшно. Люди с таким кашлем — не жильцы.