И на этот раз я сразу полез в «каталог» эрикс-искусств, так как само название воспринималось не иначе как иная обёртка для привычной мне, но отсутствующей в этом теле магии. Конечно, этот каталог мог быть частью игры…

Но будем честны – кто в здравом уме добавляет в системный интерфейс устройства игрушки? Вот и мне кажется, что никто.

Самой первой пиктограммой в каталоге стало ни много, ни мало, а отмеченное звёздочкой искусство, предназначенное для борьбы с похмельем. Следом шли сугубо бытовые штуки, которые я даже в самом начале своего пути мага, в первые лет десять, не смог бы назвать чем-то сложным.

Но стоило промотать список ниже «избранных», как на глаза стало попадаться и что-то вполне себе серьёзное. Боевые техники, телекинез, материальные барьеры – каталог ломился от примеров того, что тут называли эрикс-искусствами.

Правда, всё «серьёзное» было заблокированным, с серыми иконками и замочками поверх. Но сам факт!

«А если учитывать слова пухляша и «мои» «избранные» техники, то это тело не такое уж и бездарное. Точно не хуже меня в молодости, если сравнивать масштаб и точность воздействия. А ещё спектр заклинаний в целом шире, чем было доступно «мечтателю». Осталось понять, что это в принципе такое, ничего не разрушив».

От идеи о том, чтобы избавить себя от похмелья, отмахнулся в ту же секунду. Это была бы крайне глупая смерть – залезть в организм, не понимая, что и как делается, и аннигилировать себя, например. А подсказок в интерфейсе не было совершенно.

Стоило ли оно того? Бесспорно, нет, потому что похмелье сильно не мешало, а возможность использовать магию здесь и сейчас ничем не могла помочь.

«Род занятий, возраст, семейное положение Лекса – это самое основное, о чём необходимо узнать. И чёрта с два какое-то простое колдунство окажется в этом деле хорошим подспорьем».

Я снова уставился на браслет, на этот раз решив не ограничиваться каталогом. Контактная книга, галерея, сообщения… Всё это могло дать ответы.

Но чем дольше я щёлкал по клавишам, тем яснее становилось одно: всё самое важное прежний владелец тела хранил под паролями, которые благополучно улетучились из мозгов, когда в этом мире появился я.

Контактная книга запаролена не была, но вместо имён там значились или обидные прозвища вроде «Кошелёк», «Шлюха 3», «Толстый лох», либо непонятные символы. И если символы ещё можно было списать на особенности местной письменности – смайлики, например, – было похоже, – то прозвища…

Они рисовали портрет прежнего Лекса как редкостного мудака.

– Прекрасно, – прохрипел я, откладывая браслет. – Значит, этот Лекс был тем ещё уродом, и я унаследовал весь его сомнительный багаж.

Я перевёл дух, натянул валяющиеся на полу ботинки, и двинулся к дверям, стараясь не наступать на мусор, резинки и прочие следы бурной ночи. Ноги слушались плохо, но с каждой секундой координация возвращалась.

Первым делом – вода. Вторым – зеркало.

Третьим – понять, где я нахожусь, кто я и чего от меня ждут окружающие.

«И задавить эту чёртову панику. Магия… вернее, её отсутствие – это не конец света».

Из комнаты я попал в коридор, а уже оттуда, двигаясь по наитию – в ванную комнату, поражающую размерами и элегантной, изящно подчёркнутой роскошью: мрамор, тонкие линии позолоты, огромная душевая кабина и пара раковин, в которых можно было утопиться.

И только утолив жажду, я перевёл взгляд на зеркало, которое подтвердило мои худшие опасения.

Из отражения на меня смотрел парень с благородными, но какими-то… измождёнными чертами. Глаза с поволокой, тёмные круги под ними, торчащие во все стороны волосы со следами укладки, ссадина на скуле. Одежда – дорогой, но в краткие сроки истрепавшийся костюм, на котором я не без удивления обнаружил забившиеся в карманы и швы разноцветные конфетти.

«Ты, Лекс, похоже, был тем ещё прожигателем жизни. Плохо. И для тебя – было, и для меня – есть».

Я умылся, кое-как привёл лицо в порядок и вернулся в комнату. Надо было обыскать её как следует, потому что за неимением доступа к сети меня бы устроил любой источник информации.

Даже пыльные книги, которыми был под завязку забит шкаф.

Едва ли мне светит отыскать среди них дневник или нечто подобное, но в моей голове ещё теплилась надежда на то, что они тут стояли не для красоты. И что здесь, как и в любом другом мире, они расскажут мне о своём хозяине хоть что-то кроме того, что Лекс был тем ещё «фруктом».

«Если бы я так хранил даже самые примитивные трактаты для аколитов, меня бы в ночи придушила совесть, честное слово. А на утро подвесил бы на дереве декан. И не за шею подвесил, честное слово» – такой оказалась реакция на пыль и состояние толстых корешков с тиснением.

Почти все книги выглядели далеко не новыми, а это косвенно указывало на то, что их читают или читали в прошлом.

Я вытащил первый том наугад – «Фундаментальные положения макроэкономики» за авторством неизвестного кого. Второй – «История Золотого Века». Третий – «Эрикс-искусства: воображение как основа». Это уже было интереснее, и книга отправилась на диван. Четвёртый увесистый том оказался ни много, ни мало, а «Генеалогией знатных домов центральных провинций», который я тоже счёл достойным своего внимания.

Дальше пошла сугубо техническая и обучающая литература вперемешку. Часть книг была испорчена рисунками на полях или прямо на страницах, словно они побывали в руках у очень непоседливого и дурно воспитанного ребёнка, которого никто не хлестал розгами за порчу четвертинки дешёвого пергамента.

Но я, оценив коллекцию «в целом», мог с уверенностью сказать, что либо этот Лекс готовился к чему-то серьёзному, либо его заставляли этим заниматься родители.

И интуиция подсказывала, что второй вариант куда более вероятен.

Я сделал шаг назад, окинул взглядом комнату. И тут меня, улучившего, наконец, момент тишины, осенило: комната слишком «домашняя» для гостиницы или гостевой комнаты в богатом доме. Высота потолков, лепнина, собрание книг, разные мелочи на нижних полках шкафа – всё указывало на то, что «я» здесь именно жил.

Вернее, спал, потому что помещение, несмотря на присутствие целой библиотеки в миниатюре, было сильно похоже на место, где можно бросить кости, свои и партнёрши.

Но не более того.

«Значит, это не гостиница. Оттолкнёмся от этой теории. Родительский дом – очень вероятно. Спальня, если конкретизировать. А там, где спальня, должен быть кабинет. И его разумно расположить в непосредственной близости от опочивальни».

Я выглянул в коридор. В обе стороны тянулись закрытые двери, а где-то в глубине дома, в окнах и в мелькающих то тут, то там тенях, угадывалось движение – верный признак качественно вышколенной прислуги, наученной не попадаться хозяевам на глаза без необходимости. Можно было отловить кого помладше и расспросить, но с имеющимся у меня минимумом информации это всё ещё было слишком опасно.

«Язык понимаю, говорить не хуже местных могу – и на том спасибо. Магия воплощения и тропа эскапизма могли не дать мне даже этого».

Начать осмотр я решил с двери напротив, но там обнаружилась ни много, ни мало, а полноценная библиотека. За первой дверью слева – небольшой тренажёрный зал, отчасти объясняющий тот факт, что старый Лекс при своём пагубном образе жизни не развалился окончательно. Справа была ванная комната, в которую…

«Проклятье. А ведь я туда пришёл сам, просто захотев умыться. Подсознание? Рефлексы тела?» – поддавшись этой мысли, я отстранился от осознанного управления телом. Вернулся в комнату, закрыл за собой дверь. Открыл снова, позволив ногам самим куда-то меня вести, и остановился напротив пятой по счёту двери слева.

Толкнул её – и шагнул в просторное помещение, заставленное пустующими стеллажами для бумаг. Рука сама щёлкнула по выключателю на стене, а взгляд продолжил скользить по обстановке. Массивный стол из тёмного дерева, три кресла, на стенах – портреты суровых мужчин и женщин в старомодных костюмах, с одинаковым выражением лиц вида «я выше всего этого».