Мне в глаза бросились её длинные тёмные волосы, которые подпрыгивали вместе с ней в такт движениям. Кажется, моя челюсть поползла вниз, но я не замечала – стояла и смотрела на эти чёрные и подвижные волосы, пока в душе зарождалась буря.

- О чёрт! – вдруг заорал мой благоверный, и я увидела совершенно обалдевшее его лицо. – Надь, это не то, что ты думаешь!

Конечно, не то. Разумеется. Само собой.

Славкин крик привёл меня в чувство. Я захлопнула дверь, едва не попав себе по носу, и припустила к входной двери.

- Надь, подожди! – доносилось вместе с басами из-за двери, и я мысленно представила, как Славка бежит и, конечно же, падает, запутавшись одной ногой в одеяле. Падает и расшибает коленку. Нет, лучше голову.

Сунув ноги в кеды, я схватила свою сумку и выскочила из квартиры. Быстро спустилась по лестнице на первый этаж, игнорируя лифт, и помчалась по улице так, будто опаздывала на поезд. Причём на такой, что совершает рейс только раз в месяц.

Глаза застилали слёзы. Обида клокотала внутри, обжигая душу, и искала выхода, как ищет его горячая лава в извергающемся вулкане.

Во дворе соседнего дома я села прямо на мокрую после дождя лавочку и расплакалась. В такую погоду на улице никого не было, не считая очень редких прохожих, и мне можно было всласть предаваться своему горю, не заботясь о том, как я выгляжу со стороны.

Ливень уже прошёл, только редкие капли падали на меня с клёна, под которым я сидела. Туча постепенно уходила правее, уступая место солнцу и синеве неба. Воздух был сладковато-свежим, и, вдыхая его, я понемногу успокаивалась.

Проверила телефон: очень хотелось, чтобы позвонил Славка. Да что там, не просто позвонил, а названивал не переставая, а я, наконец, приняла вызов и со всей страстью послала его к чёртовой бабушке. Но он не звонил. Не мог доставить своей теперь уже, несомненно, бывшей девушке хотя бы такую небольшую радость.

Я уныло посмотрела по сторонам – по-прежнему не было видно ни души, и подумала о том, чтобы снова разразиться рыданиями, как вдруг мой телефон ожил. Вздрогнув от неожиданности, я с надеждой уставилась на экран и тут же испытала разочарование: звонил не гадкий прелюбодей, а всего лишь Янка.

- Чем занимаешься? – спросила она. – Сегодня пятница, я подумала, может, посидим где-нибудь?

- Прости, нет настроения, - пробурчала я.

- Что с твоим голосом? – насторожилась подруга. – Ты там ревёшь, что ли?

Этот вопрос почему-то вызвал новую волну жалости к себе и, как следствие, рыданий. Я зашмыгала носом, а Янка удивилась:

- Ты что, из-за работы так разнюнилась?

- Нет, - всхлипнула я.

Помолчав немного, но не дождавшись от меня дальнейших объяснений, приказным тоном подруга велела:

- Скинь адрес, где ты находишься, сейчас буду.

Через минут пятнадцать, скрипнув колодками (или как там это называется?), во дворе затормозила машина каршеринга. Я замахала руками, пытаясь обратить на себя внимание Янки, потому что на водительском месте этого авто сидела именно она. Бросив транспорт прямо у детской площадки, да ещё и наперерез тропинке, по которой обычно ходили мамочки с колясками, подруга выбралась из машины и подошла ко мне.

- У-у-у, - протянула она, - господи, на кого ты похожа?

Не рассчитывая на комплименты, я всё-таки уточнила:

- На кого?

Подруга оставила прямой вопрос без ответа и начала перечислять:

- Глаза опухшие, будто с перепоя, вокруг них черным-черно, как у панды, лицо красное а-ля помидор, да ещё и сидишь на мокрой лавке, ноги в луже - вон кеды все в грязи...

Она поморщилась, окидывая меня взглядом, но, быстро спохватившись, спросила:

- А что случилось-то?

Я махнула рукой и отвернулась, но новая порция слёз всё-таки брызнула из глаз.

- Давай говори быстрее, - поторопила подруга. – Сейчас быстренько всё порешаем и поедем в бар.

Вот тут-то меня и прорвало:

- Славка-гад, - сказала я и закрыла ладонями лицо, - рога мне наставил...

Следующие минут десять я жаловалась и ныла, а Янка терпеливо слушала, прижав меня к себе и поглаживая по голове. Когда я выдохлась, она изрекла:

- Сегодня великий день. Господь услышал мои молитвы и открыл тебе глаза.

- Издеваешься? – с подозрением спросила я.

- Ничуть. Твой Славка – тот ещё придурок. Не понимаю, как ты его терпела всё это время.

Я немного похлопала глазами, а Янка продолжила:

- Поздравляю! Выражаясь фразой из многих женских пабликов: «мусор вынес себя сам», – интонационно она выделила слово «мусор», и в данный момент это вызвало у меня улыбку, потому что Славка работал инспектором дорожно-постовой службы. - Погнали в бар, такое событие надо отметить!

- Ян, ничего не получится, - виновато сказала я. – Мне не в чем идти – все вещи в нашей со Славкой квартире, а возвращаться сейчас туда у меня нет ни малейшего желания.

- Подумаешь, проблема, - пожала плечами подруга. – Поехали ко мне, я тебя приодену. И вообще, нечего возвращаться к этому козлу. Поживёшь пока в моей квартире.

То ли у меня не было сил сопротивляться натиску подруги, то ли где-то в глубине души хотелось заставить Славку поволноваться, но я покорно поплелась за Янкой к машине.

Мне бы задуматься, что раз этот день был для меня во всех смыслах неудачным, то, наверное, и менять сегодня что-то в жизни – не самое лучшее решение. Разумеется, тогда я об этом не задумывалась, что и предопределило всё произошедшее со мной далее.

До сегодняшнего дня я ни разу не была у Янки дома, и когда она открыла передо мной свою входную дверь, удивлённо присвистнула:

- Ого, ты не поверишь: у нас со Славкой почти такая же однушка...

- Давай не поминать имя этого негодяя всуе, - поморщилась подруга и вручила мне тапочки – белые и пушистые, после чего отправилась в ванную, а я за ней.

Вымыв руки, мы прошли в комнату. Янка отодвинула в сторону дверку шкафа-купе, оглядела свои полки, потом немного покопалась на одной из них, достала спортивные штаны и майку, после чего бросила их мне со словами:

- На, переоденься, а то ты до сих пор мокрая. Везёт тебе, что у нас один размер, иначе я просто не знаю...

- Ян, - перебила я, – ну ты же несерьёзно о моём переезде к тебе? Мне как-то неловко тебя стеснять...

- Ой, да брось, - отмахнулась подруга. – Я совершенно не против, только за. Вдвоём веселее, да и дешевле, чего уж там.

Я было продолжила смущённо что-то бормотать на ту же тему, но Яна, демонстративно меня не слушая, отправилась на кухню. Вздохнув, я стала стягивать с себя мокрую одежду и через минуту услышала, как зашумел в кухне чайник.

- Давай-ка бегом в душ, - донеслось из кухни, - а я пока приготовлю кофе.

Пожав плечами, я послушалась, а когда, дыша духами и туманами, вышла из ванны, на диване меня уже ждал махровый банный халат, приятно пахнущий кондиционером для белья.

На малюсенькой кухне я пристроила свою пятую точку на табуретку с круглым и твёрдым как гранит сиденьем и приняла из рук подруги чашку. Сделав глоток обжигающего кофе, закашлялась.

Янка взглянула с сочувствием и похлопала меня по спине.

- Знаешь, - задумчиво проговорила она, - что-то ты, милочка, запустила себя. Твоего Славку я, конечно, не оправдываю, но...

- Чего? – нахмурилась я. – Мы с ним, между прочим, с одиннадцатого класса вместе... были.

- Вот я и говорю! Ты же красивая девчонка, если присмотреться. Почему почти не красишься? Одеваешься, как тётка? Тебе же двадцать три! Когда ещё жить для себя, если не сейчас?

Я обиженно засопела, а Янка продолжала наседать:

- Сегодня, так и быть, поколдую с косметичкой над твоим лицом, а завтра запишу к своему мастеру в салон.

- Зачем это? – удивилась я.

- Сделаем сложное окрашивание, как у меня.

- Зачем? – как попугай, повторила я. – У меня ещё нет седины...

- При чём тут седина, глупенькая? – закатила глаза подруга. – Удачное окрашивание отлично освежит лицо, станешь неотразимой красоткой.