— К какому капищу? — спросил я, хотя и знал ответ.

— К Камню Чёрному. Нашёл же его?

— Нашёл, но пока не обследовал.

— Оно и к лучшему. Когда с ним говорить станешь, не давай ему тобой завладеть. Как только неладное почувствуешь, сразу убегай.

— И что мне это посещение даст?

— Если не пожадничаешь, то Силы добавит, а пожадничаешь — с ума сойдёшь, — сжала старуха тонкие губы, а потом буквально вытолкала меня на крыльцо и дверь следом с треском захлопнула, явно досадуя, что лишнего сказала.

— «Сожми-ка амулет в руке покрепче и чуть Силы в него подай», — оживился Ратибор, когда я сел за руль.

Пришлось минуты три сидеть в ещё незаведённой машине, пока он что-то вынюхивал.

— «Оберег от ментального воздействия. Древний, пусть и не самый сильный, но вполне рабочий. Когда на капище пойдём»?

— А мне оно надо? — спросил я вроде бы сомневаясь, чтобы его лишний раз подзадорить.

— «Для мага расти в Силе так же естественно, как для Неодарённых — дышать», — начал он пафосно, но потом, что-то заподозрил, — «А зачем ты спросил? Всё равно же туда полезешь. Вопрос лишь в том — когда»?

— Сначала с делами разберусь. Бойцов вылечу, зелья для столицы сварю, а потом сходим, наставник. Обязательно сходим.

— «Эх, какой-то ты чересчур рассудительный. Я бы в твои годы рванул так, только пыль под сапогами взвилась», — укорил меня Ратибор.

— Были у нас такие горячие головы. Вот только все они потом на Родину в цинковых гробах улетели, а я выжил, как видишь, — поделился я с ним тем опытом, которого у него нет и не будет.

Когда я Василию, отправляя его на переговоры с селянами, примерно озвучил тот бюджет, в который желательно уложиться на найм, он лишь присвистнул и уважительно на меня посмотрел.

В нашу последнюю встречу Зинаида Марковна обмолвилась, что чеки последнее время подешевели, так как уже многие из Афгана возвращаются, а тут власти ещё и контроль за их хождением ужесточили, что тоже отрицательно сказалось на их популярности и цене. Так что, я предполагал в своих расчётах курс один к трём с половиной — четырём рублям за чек, и после нехитрых расчётов озвучил Василию наш бюджет на сенокос.

Пожалуй, стоит сказать, что заготовка кормов для подшефных животинок — это чисто моя самодеятельность. Так-то нет у егеря в обязанностях этим заниматься. В идеале считается, что все корма государство закупит и ко мне на участок доставит. Но Сорока сразу меня предупредил, чтобы я на такое чудо сильно не рассчитывал. Если повезёт, то в лучшем случае половину получишь, и то весьма сомнительного качества. Так что егеря, ратующие за свои участки, сами крутятся, кто во что горазд. Зато на самый верх наверняка уходят отчёты, звенящие фанфарами про перевыполнение плана или его досрочное выполнение.

Дичь какая-то происходит. Больше половины страны на приписках живёт, да ещё и Госплан что-то там планирует.

Впрочем, не будем о грустном. Падежа среди моих зверей в эту зиму уже не случилось, но про то, что кормов хватило в самый притык, я запомнил. На этот сезон нужно с запасом заготовить. Вдруг зима случиться суровая и затяжная.

— Ну, что, нашёл? — спросил я у помощника, который дожидался меня на лавочке возле сельмага, и увлечённо, хлопал над ртом по днищу баночки с детским питанием «Неженка» — любимым лакомством деревенской детворы. Ценят они это яблочное пюре не только за вкус, но и за цену. Четырнадцать копеек за двести грамм лакомства с сахаром и сливками.

— Договорился?

— С четырьмя. Правда, одна баба, но там — ух-х! Жить прямо на покосе будут, а в дожди я пообещал их домой отвозить и потом забирать. Так нормально?

— И как долго они у нас проработают?

— До двадцатого августа. Потом им отдохнуть нужно будет и детишек к школе собрать, — ответ Васьки заставил меня раскрыть рот.

— Ты точно ничего не перепутал? — спросил я на всякий случай.

— Не-а, им в колхозе таких деньжищ никто не заплатит. Так что без раздумий согласились. Лишь бы платили раз в неделю. Первые двое уже завтра готовы приехать, чтобы шалаши на покосах ладить. Но продукты с нас. Так что давай три мешка крупы сразу в машину закинем. Я уже договорился. И с прапором твоим нужно бы про тушёнку поговорить. Пару ящиков прикупить.

— Тушёнку я и в ОРСе добуду. Свежую, а не с длительного хранения, — решил я тряхнуть свои связи, — И у нас ещё сколько-то есть в подвале. Банок пятнадцать, а то и двадцать, — вспомнил я, что покупал как-то ящик раз на тридцать шесть банок, но мы их так и не израсходовали.

Помнится, начальник ОРСа сам предлагал к нему обращаться, вот и пришла пора.

— Так даже лучше, — легко согласился Васька, и мы пошли за крупой.

Мешки были большие. На пятьдесят килограммов. Судя по синим расплывчатым надписям — крупа гречневая, перловка и ячневая. Василий приобнял один мешок и потащил его на выход, а я, чуть качнув Силу, прихватил за углы сразу два, и согнув в локтях руки, пошёл следом. Подумаешь, два мешка. Это вам не передок трактора поднимать.

Судя по всему, сельчане такое не каждый день видели. Небольшая очередь замерла, и вынос мешков произошёл в уважительной тишине. Представляю, какие теперь слухи обо мне поползут среди деревенских.

Осунувшийся Мамин поджидал меня во дворе, за летним обеденным столом.

— План лечения готов? — походя спросил я у него, легко вытаскивая из багажника два мешка с крупой, чтобы отнести их в кладовку.

— А-а… а что это у вас в руках?

— Крупы немножко купили для работников. Они с нами весь сенокос будут, — специально развернул я к нему один из мешков, чтобы он увидел надпись на нём.

— Но они же тяжёлые!

— Я вам как-то раз говорил, чтобы вы не пренебрегали утренней зарядкой. Забыли? — протиснулся я с ношей в двери, а затем и за третьим вернулся, успев разгрузить машину, пока Василий ворота закрывал.

— Ну так что?

— А вы ведь даже не запыхались. Дыхание ровное, — профессионально оценил он увиденное.

Догадываюсь, что он потом и в кладовку сгоняет, пытаясь поворочать мешки.

— Если исходить из возможностей медицины, то в условиях моей поликлиники мне потребуется месяц, и потом две — три недели на восстановительный этап.

— Мы с вами попробуем справиться за неделю. Сейчас пообедаем и начнём, а вы пока рассказывайте, что обнаружили.

Судя по бледному виду, на диагностику главврач выложился чуть ли не до полного опустошения Резерва.

Сергей Иосифович был многословен. Увлекаясь, он сыпал медицинскими терминами, а когда я от них отмахивался, начинал объяснять по-человечески.

Для первого раза неплохо. Что Мамин не смог увидеть с помощью магии, то сам догнал, используя свой богатый врачебный опыт. Разумеется, я все перепроверю, прежде чем запускать лечение и назначать парням снадобья.

После обеда я взял главврача за запястье, и пока пил свой кофе, вкачал в него чуток Силы.

— Зачем? — спросил Сергей Иосифович, когда понял, что я делаю.

— Чтобы вы, как в телевизор смотрели и учились. Пойдёмте.

Пришли к парням, одного положили на кушетку, к которой приставили стул и табурет, а второго отправили на кухню.

— Положите руку мне на плечо, ближе к шее, — сказал я Мамину, — Ещё чуть выше. Вот так сойдёт.

На установление связи между нами ушла пара минут.

— Теперь наблюдайте и подсказывайте. Поехали, — начал я сканировать плечо пациента, куда он заполучил осколок мины.

— Можно вернуться чуть назад, и посмотреть то место под другим углом, — прошептал главврач мне в ухо.

Вернулся. Раза три проекцию варьировал, меняя положение рук.

— Там три ущемления, и неправильно сросшиеся кости. Про них я вам сказал, а вот ущемления мне не были видны.

— Начинаю править. Подсказывайте, — пустил я в дело Щуп.

Что в итоге могу сказать… Тот, кто ходил по лесу с охотничьей собакой, меня поймёт сразу.

Без неё ты идёшь, как слепой и глухой, и своим носом кроме запаха хвои, ничего не чувствуешь. А собака — она столько всякого покажет, успевай только понимать её сигналы.