К моменту совмещения точки траектории полета по орбите, углов тангажа и курса «Салюта», а также места нахождения «Аполлона» и его вектора движения на небесной сфере – все исходные предпосылки сложились. Дело осталось за малым – нажать кнопку инициации ракетных двигателей в любую из отведенных двадцати секунд. Это была очень простая задача для людей, прошедших ад сурдокамер и молохи центрифуг. В эту, разделенную на три минуту честный человек Владимир Шаталов успел поинтересоваться у друга и товарища Алексея Елисеева, а также у менее знакомого Николая Рукавишникова, не припомнят ли они, как звали совсем неизвестных им американских астронавтов.

– Джим Ловелл, Джек Свайгерт и Фред Хейз, – без запинки отчеканил Алексей Елисеев, обладающий почти феноменальной памятью.

«Вечная им память!» – хотел сказать командир «Салюта», но сдержался и закончил по-другому:

– Видит Бог, мы этого не хотели.

По существу, фраза не имела никакого отношения ни к одному из официальных вероисповеданий.

Глава 9

«Зонд»

Что толку описывать трое суток почти прямолинейной траектории к Луне? Точнее, есть ли смысл в изобретательстве велосипеда или тем паче в строгом копировании чужих чертежей? Читайте официальные отчеты астронавтов. Они не секретные. Да и любой устанет слушать бесконечную сводку: когда, где и в какое положение перевели один из тысячи имеющихся на борту тумблеров и переключателей. Разумеется, из-за неточностей некоторых из них ракета могла отклониться в сторону на сто-двести тысяч километров или же вообще взорваться. Однако советские покорители Селены были натасканы на тренажерах-имитаторах похлестче американских шимпанзе, с малолетства изучающих английский вариант языка глухонемых. Есть ли особый смысл описывать мысли-побуждения членов экипажа в период бодрствования, а тем более их сны? Ясное дело, что когда ты почти поднялся на Эверест цивилизационного порыва человечества и даже отдельной страны, тут уже не до сокрытия мотивов и не до личного интима. Так что аргумент о тайне индивидуальных переживаний не проходит. Однако все равно, стоит ли? Думаете, сны космонавтов сильно отличаются от снов прочих смертных? Как там будут петь в скором времени про космонавтов, о доме и зеленой траве? Возможно, интересны наклонности натуры, ведущие к подвигу, но ведь это мы уже обсуждали.

И тогда остается общение, непосредственно не связанное с выполнением служебных обязанностей. Ведь все-таки, несмотря на некую универсальность подготовки разведчиков Вселенной, они обладают индивидуальностью. Что само собой понятно. Ведь даже если форма кресел подгоняется под фигуру, то что говорить о самом сложном в бесконечном космосе приборе – мозге? Кресло под него не рассчитывается с помощью сложнейших формул, но он сам несколько заостряется под некий стандарт. Однако индивидуальность – это индивидуальность. Никуда от нее не денешься. Так вот, если оставить в стороне легкий налет банальностей, присущий даже межличностному взаимодействию людей уникальных, остается кое-что, информационно значимое.

Наличествует официально беспилотный автоматический корабль «Зонд-9». Объявленная ТАСС задача-прикрытие – облет Луны и фотографирование ее оборотной стороны. Настоящее задание – посадка, загрузка и доставка объекта «Аномалия» на Землю.

В экипаже двое. Так что, даже если происходит монолог, задействуются все, пусть даже кто-то в качестве слушателя. Кроме того, интересно отследить отношение к делу, так сказать на философском уровне. Понятно, что у людей, занятых столь сложными и незаурядными задачами, побудительные мотивы не упираются в деньги, между прочим, даже у астронавтов капиталистических стран.

А вообще-то сами фамилии и имена-отчества говорят о многом. В том числе и об этих самых побудительных мотивах. Не верите? Удивляйтесь!

Командир корабля и первый пилот – Юрий Алексеевич Гагарин.

Бортинженер и второй пилот – Владислав Николаевич Волков.

Так что во всех отношениях имеет смысл навести камеру слежения на нужный момент и на нужное время.

Пробуем…

Глава 10

Тайна

Поскольку привлечение к делу специалистов-селенологов не дало никаких результатов, космодромное начальство было вынуждено еще более расширить вход в свой опечатанный теремок. Наличие Аномалии требовало привлечения к практическому изучению Луны астрофизиков-теоретиков, ранее не допущенных к тайнам реальной космонавтики. После многочасового просмотра фамилий и биографий академик Мстислав Всеволодович Келдыш, а также курирующий его деятельность председатель Комитета госбезопасности Юрий Владимирович Андропов отобрали две фигуры: члена-корреспондента Академии наук СССР Иосифа Самуиловича Шкловского и академика Якова Борисовича Зельдовича. Вначале, естественно, с них взяли достаточное количество расписок о неразглашении на сроки, с лихвой перекрывающие жизнь родившихся в этот день младенцев. Затем им поведали все и разрешили – более того, даже настояли на этом, – чтобы в своих предположениях они спокойно выходили за рамки современной науки. Если, конечно, такое потребуется. И эта широта допуска, разумеется, пригодилась. Куда было деваться?

В период ускоренной подготовки к запуску ни Гагарину, ни Волкову было некогда вникать в научные, а тем более выходящие за эти пределы тонкости. Однако во время перелета к Луне они обязывались ознакомиться с записанными на засекреченную магнитофонную пленку выдержками из дискуссии светил астрофизики. Вот это они иногда и делали. Может быть, с физиологической точки зрения им более подходило бы поспать, однако на борту «Зонда» находились не какие-нибудь полудохлые солдаты-стройбатчики, которые где сели, там и погрузились в нирвану. Здесь наличествовал срез верхней иерархической ступени генетической и интеллектуальной пирамиды русского этноса. Так что, прослушивая запись, они не спали не только потому, что это не положено, а еще и потому, что им было до ужаса интересно. Они считали, что им повезло, повезло так, как не везло никому из людей за все предыдущие века. Наверное, они были правы.

– И все-таки, Иосиф Самуилович, что это может быть? – запрашивал академик Зельдович своего младшего по научному званию коллегу.

– Мы ведь это уже обсуждали, Яков Борисович. Причем не один раз, – веселым молодым голосом ответствовал член-корреспондент Академии наук СССР. – К тому же вас, как человека, давно допущенного к секретам закрытых институтских КБ и попривыкшего к тайнам, больше интересует практическая сторона дела. Ведь так? Сколько там киловатт-мегаватт или, быть может, килотонн?

– Ну, Иосиф Самуилович, – брюзжа защищался академик, – вы уж нас тут, в «ящиках», считаете совсем уже роботами. Ничто человеческое нам не чуждо. И здесь люди интересуются, есть ли жизнь на Марсе, а не только разрабатывают ракеты для того, чтоб на этом самом Марсе зацвели яблони. К тому же, Иосиф Самуилович, я сам в этих секретах только от случая к случаю. А так, вообще, как и вы, больше чистой наукой.

– Яков Борисович, помнится раньше, в молодые годы, мы с вами несколько раз пересекались. Вы тогда были как-то проще, – подначивал Шкловский.

– Вы к чему клоните? – с подозрением спрашивал Зельдович.

– К тому, что академическое звание на вас сильно влияет. Уж не знаю, правда, в лучшую или худшую сторону.

– Так, Иосиф Самуилович, – внезапно повеселел академик и, наверное, улыбнулся (никто из слушателей не мог знать точно, ибо у них был не видео-, а обычный магнитофон марки «Грюндиг»). – Так, так. Вижу зависть к «генеральским погонам». Вот уж не думал. Оказывается, за вашей тягой к «чистым» знаниям и увлечениями тоже проглядывается присущее человеку от природы чувство!

– Ну, естественно, Яков Борисович. Какой солдат не носит в ранце маршальский жезл. Святая мечта любого заведующего лабораторией – подмять под себя весь институт, а лучше даже несколько, – Шкловский хохотнул. – Самое интересное, что этот самый заведующий думает впоследствии использовать все доступные мощности в пользу именно проблем, поставленных перед его лабораторией сейчас.