Тут неожиданно в ее святая святых вошел этот мужчина, и момент мира и покоя угас, как свеча, которую задули.

— Ваше рабочее место, полагаю?

— И как вы догадались? — С крючка за дверью она сняла толстый рабочий фартук и повязала. — Я предпочитаю работать в тишине.

Сент-Джеймс улыбнулся:

— Конечно. Не собираюсь мешать вам.

Что ж, прекрасно! Посмотрим, на сколько его хватит. В лучшем случае ему станет скучно уже через час, и он отчалит.

Увы… Сент-Джеймс уселся на стул рядом с ее рабочим табуретом и погрузился в изучение контрактов. Бианка набрала было в грудь воздуха, собираясь возмутиться, но неожиданно передумала. Ей это безразлично. Она сможет игнорировать его, где бы он ни сидел.

Обложившись блокнотами, она просматривала записи, чтобы напомнить себе, каких успехов добилась несколько дней назад. Рубиновая глазурь проявляла упрямство — получалась слишком темной, на ее вкус. Ей хотелось, чтобы она имела цвет спелой земляники, а не бургундского вина.

Сент-Джеймс перевернул страницу, но в гробовой тишине это было похоже на раскат грома. Раздраженно Бианка то ли фыркнула, то ли судорожно вздохнула.

— Пардон, дорогая, — пробормотал Макс.

Она попыталась сосредоточиться на составе. Решение было где-то рядом. Может, добавить немного поташа? А квасцов поубавить? Бианка взялась за ступку с пестиком, намереваясь растереть одну порцию минералов из кувшина, стоявшего на полке над ее головой, когда раздался тихий стук в дверь и в комнату просунул голову Билли, двенадцатилетний парнишка, ученик в мастерской по обжигу.

— Еще несколько образцов для вас, мадам.

Бианка отложила ступку:

— Заноси! Красные не изменились?

Пожав плечами, Билли внес поднос с плитками.

— Слегка. — Их обожгли в печи три дня назад, и только сейчас они остыли настолько, что стало можно проверить.

Бианка склонилась над подносом и внимательно осмотрела каждую.

— Вот эта получилась хорошо… а вот эта почти оранжевая. Почему так? Ведь была использована одна и та же глазурь.

— Может потому, что эта лежала в печи с краю, мадам. — Билли откашлялся. — Доброе утро, сэр.

— Доброе утро! — бодро откликнулся Сент-Джеймс. — Билли, ведь так?

— Да, сэр. — Мальчишка с беспокойством посмотрел на Бианку. — Билли Такер, сэр. Мой отец работает в соседнем цеху.

— Мне кажется, мы познакомились с ним вчера. Высокий такой мужчина с рыжеватыми волосами, да? — спросил Максимилиан, словно успел познакомиться со всеми работниками фабрики.

Билли оживился.

— Да, сэр, отец и правда высокий! Ma говорит, что я тоже вырасту таким же… — Голос у него упал, когда он увидел, что Бианка подняла голову от образцов. — Не то, да?

— Очень близко, но не совсем. Как себя чувствует отец? Руки все еще болят?

— Нет, мадам. Та мазь, которую вы передали ему, помогла.

— Прекрасно! — просияла, довольная, Бианка. — Надеюсь, что теперь твоей маме станет полегче.

Миссис Такер всего несколько месяцев как родила. Если из-за больных рук муж не мог работать, это означало, что им не на что жить.

Билли кивнул:

— Да, мадам.

— Вот эти получились. Остальные — мусор.

Отобранные плитки Бианка перевернула обратной стороной и посмотрела на сделанные надписи, чтобы убедиться, что использована правильная формула. Билли, забрав поднос, вышел и закрыл за собой дверь, а она молча принялась за записи. Так прошло несколько минут, пока у нее не заныла шея. Этот невыносимый мужчина наблюдает за ней.

Бианка спросила:

— Что вы хотите?

— Как вы создаете формулу глазури?

— Путем внимательного изучения свойств минералов плюс немного интуиции химика и многочисленные опыты, — ответила она, не поднимая головы.

— Впечатляюще! — только и сказал Сент-Джеймс в ответ. Уголком глаза Бианка увидела у него одну плитку в руках, и, перехватив ее взгляд, он положил плитку на место. — Исключительно впечатляюще!

Девушка опять занялась работой, напомнив себе, что ненавидит его. Он не понимал, чем она занимается, но назвал ее работу впечатляющей. Зачем? Ведь это пустая лесть.

Когда она снова взглянула на него, Сент-Джеймс, тихо переворачивая страницы, был погружен в чтение контрактов.

— Наверняка в конторе отца читать удобнее, — не могла удержаться от замечания Бианка.

— Как раз нет, — возразил Макс. — Мешает гул из цехов.

— Вы могли бы попросить его закрыть окна.

Сэмюелу нравилось наблюдать из своей конторы, как ведутся работы в цехах. Правда, даже ему порой мешал доносившийся оттуда громкий гул. У него в конторе были установлены створчатые окна, которые глушили шум.

— Мне и здесь вполне удобно, — добавил Сент-Джеймс. — Но за нежную заботу о моем комфорте спасибо.

— Что в этом странного? — Она сверилась со своими записями и добавила грамм соды в смесь. — Как ваша жена, я настаиваю, чтобы вы воспользовались более удобным местом, которое больше подходит джентльмену, который когда-то изучал юриспруденцию. — Бианка специально сделала ударение на слове «жена».

— Моя дорогая супруга, нас с вами не сможет разделить даже полк рабочих с молотками, — сладеньким голоском ответил Макс.

Она представила, как вытаскивает его из комнаты раскаленными в печи для обжига щипцами. Ее развеселила эта мысль, правда, не настолько, чтобы забыть о его присутствии.

Бианке он действительно мешал сосредоточиться, забирал слишком много ее внимания уже тем, что сидел здесь, элегантно скрестив ноги, в этих своих очках на носу. Как может быть мужчина привлекательным с очками на носу, если только он не какой-нибудь близорукий чудак?

Хуже того, уголком глаза она видела его ноги, мускулистые икры. Не то чтобы она раньше не видела красивых мускулистых мужских ног, но то было мимолетное любопытство, не более. Что касается этого мужчины…

Ей казалось, что весь мир ждал, когда она ляжет с ним в постель.

Бианка пыталась не смотреть на его тело прошлым вечером, но он, казалось, специально привлекал ее взгляды к себе, вот как сегодня, даже в этом простом скромном костюме, нацепив очки на нос и склонившись над своими усохшими контрактами. Сент-Джеймс прекрасно знал, что он чертовски привлекателен. Бианку безумно злило, что ей тоже придется это принять.

Несмотря на отчаянные усилия, ничего не выходило, и через час она решила сдаться. Отложив в сторону пестик, Бианка вскочила со стула и объявила:

— Хорошо, я покажу вам фабрику, но после этого рассчитываю, что мастерская будет принадлежать только мне.

Сняв очки, он внимательно посмотрел на нее:

— Я выбиваю вас из колеи?

— Да, я предпочитаю работать в одиночку. А из колеи вы выбиваете меня ровно настолько, насколько это сделал бы любой оказавшийся этой комнате. Именно поэтому моя мастерская находится в этом крыле, в тишине и на удалении. Пойдемте?

— Конечно. — Сент-Джеймс сложил очки, сунул контракты под мышку и пошел за ней к двери, а когда она стала запирать ее на ключ, заметил: — Крепкий замок.

— Очень крепкий. То, над чем я работаю, может иметь большую ценность для конкурентов. — Бианка спрятала ключ за лиф и вспыхнула, когда он проследил за ее действиями, а потом задержал взгляд на груди. — Сюда, — произнесла она и натянула фишю, развернувшись к Сент-Джеймсу спиной.

Уже снаружи, в южном дворе, она спросила:

— Вы имеете хоть малейшее представление, как производят изделия из фарфора?

Он улыбнулся ее задиристости:

— В общих чертах.

Бианка недовольно покачала головой:

— Это как я знаю, как играть на арфе! Другими словами — совсем ничего. Сюда, пожалуйста.

Сначала она повела его на склад с сырьем и готовой продукцией, к которому вела подъездная дорога к порту, чтобы баржи и телеги можно было подвести как можно ближе к воротам.

— Это первый этап. — Доставленную глину проверяют и взвешивают. Она должна быть белой и чистой, иначе посуду, которую из нее произведут, отправят в мусор. За качество сырья отвечает Чарлз, — кивнула она дальнему кузену, который наблюдал за ней и Сент-Джеймсом с нескрываемым интересом.