Лишь изредка, в минуты особой откровенности, они рассказывали дочери отдельные истории из своей молодости. Эти случайные воспоминания, обрывки чужой жизни, навсегда отпечатались в памяти Ирины. Из них постепенно складывалась картина прошлого — сурового, бедного и по-своему удивительного.

Ранним летним утром Михаил Сорокоумов возвращался с ночного выпаса. Позади остались заливные луга, влажная от росы трава и медленно бредущее стадо. Его верный конь Садко — никто уже и не помнил, почему жеребца когда-то так назвали, — устало переступал по размытой дороге.

Когда до деревни оставалось совсем немного, небо вдруг почернело. Ветер пригнул высокую полынь, и почти сразу хлынул такой ливень, будто разверзлись небеса.

Через несколько минут единственная шоссейная дорога, соединявшая Усовку с районным центром, превратилась в вязкое месиво. Впрочем, и в сухую погоду назвать её дорогой язык поворачивался с трудом.

На сельских собраниях начальство не уставало говорить о её стратегической важности. Обещания звучали из года в год, но дальше разговоров дело не двигалось. Всего-то пять километров отделяли деревню от райцентра. Покрыть асфальтом — казалось бы, пустяк. Зато возле домов директора совхоза и секретаря парткома давно красовались аккуратные асфальтированные площадки.

Жители Усовки не скрывали своей неприязни к начальству. Новый директор совхоза Виктор Шиповалов появился здесь совсем недавно — молодой, чуть старше тридцати, с заметными залысинами и уверенными манерами человека, привыкшего командовать. Секретарь парторганизации Виталий Канарейкин был ещё моложе. Оба — приезжие.

В деревне судачили, что без знакомств и нужных связей в Советском Союзе таких должностей не получали. Так думали многие. Так думал и Михаил Сорокоумов.

Впрочем, завидовать он не привык. Родители его всю жизнь перебивались случайными заработками. Таких людей в деревне называли перекати-поле — без крепких корней, без достатка, без опоры. Нечем было похвастаться и его жене Людмиле: выросла она в такой же бедной семье.

Когда впереди показалась покосившаяся избушка Сорокоумовых, стоявшая на повороте дороги, Михаил заметил чёрную «Волгу» ГАЗ-24.

Её появление его не удивило. Ещё издали, когда он треножил коня, машина мелькнула возле совхозного склада, где хранились лучшие продукты хозяйства: свежее мясо, подсолнечное масло, мёд и всё то, что редко попадало на стол простых колхозников.

Каждый в Усовке прекрасно знал, что районное начальство наведывается сюда не по служебной необходимости. Обычно сами большие начальники предпочитали не показываться — за «дефицитом» приезжали водители или доверенные люди.

Михаил ускорил шаг.

«Волга» лежала в придорожном кювете, глубоко увязнув в раскисшей земле. Видно было, что водитель не раз пытался выбраться самостоятельно: колёса вырыли глубокие борозды, грязь разлетелась во все стороны.

Рядом стоял молодой парень лет двадцати пяти. Он то хватался за голову, то с досадой сплёвывал себе под ноги.

Сорокоумов молча осмотрел машину, покачал головой и наконец произнёс:

— Крепко засел… Один точно не вытащишь.

Парень устало вытер мокрое лицо.

Дождь закончился так же неожиданно, как и начался. Над полями уже пробивались первые солнечные лучи.

— Это уж точно, — тяжело вздохнул водитель. — Я ведь утром говорил начальнику: будет дождь. Не послушал. Отправил в такую глушь за мёдом. Жене, видите ли, свежего захотелось.

Михаил лишь понимающе усмехнулся.

Эту машину в районе знали многие. Она принадлежала первому секретарю райкома партии Александру Куликову. Кто именно сегодня сидел в автомобиле — сам секретарь или кто-то из его приближённых, Сорокоумова совершенно не интересовало.

Чужая жизнь волновала его куда меньше собственной.

Работа занимала почти всё его время. Летом — пастбища, зимой — ферма. А когда выдавался свободный вечер, он ложился на старенький диван, смотрел телевизор или просто спал. Книги Михаил не любил, считая их пустой забавой. Большого хозяйства они с Людмилой не держали. Детей тоже не было.

Иногда ему казалось, что жизнь течёт мимо, как вода в весеннем овраге: тихо, однообразно и без всякой надежды что-либо изменить.

После недолгого совещания мужчины пришли к неутешительному выводу: своими силами вытащить «Волгу» из глубокой канавы невозможно. Даже жилистый пастух, привыкший к тяжёлой деревенской работе, здесь был бессилен. Оставалось искать помощь.

Однако надежды таяли с каждой минутой. В Усовке имелись два трактора «Беларусь», но оба оказались бесполезны. Один уже несколько недель стоял в ремонте, а второй был исправен, только тракториста не было. Пожилой механизатор вместе с больной женой уехал в районную поликлинику.

Михаил Сорокоумов во время учёбы в профессионально-техническом училище несколько раз сидел за рычагами трактора. Но одно дело — осторожно вывести машину на учебное поле, и совсем другое — доверить себе дорогую начальственную «Волгу». Если бы речь шла о телеге с дровами, прицепе с картошкой или застрявшей сенокосилке, он не раздумывал бы ни минуты. Здесь же цена ошибки была слишком высокой.

Неожиданно Михаил предложил свой план.

Николай, водитель «Волги», выслушал его без особого энтузиазма. План казался рискованным, но другого выхода всё равно не было.

— Я скачу в Аксёново, — решительно сказал Михаил. — Попрошу помощи в совхозе. А ты оставайся здесь. Может, всё-таки повезёт, и какой-нибудь трактор появится.

Николай тяжело вздохнул и кивнул. Оставалось только ждать.

Пастух не ошибся.

Едва он выехал на своём верном Садко на дорогу, идущей из районного центра в его родную деревню, как позади раздался стремительно нарастающий рёв мощного двигателя. Через несколько секунд его лихо обогнал  колесный трактор «Кировец»» К-700.