- Нет.

- Что значит «нет»?

Муж изгибает бровь таким привычно-насмешливым движением, что к моему горлу подкатывает жгучий комок обиды и горечи. На его красивом самоуверенном лице читается снисходительное понимание, и даже просто видеть его мне больно.

- То и значит. Нет. Я отказываюсь терпеть твои измены после того, как ты стал моим первым мужчиной. И заметь - единственным, - я судорожно сглатываю и бросаю ему в лицо мстительное: - Пока что...

Плохишев сужает глаза, и натянутая усмешка исчезает с его губ без следа.

- Не говори этого. Ты не такая.

- С чего такая уверенность? - горько спрашиваю я. - И почему это тебе разнообразить интимную жизнь можно, а я вдруг сразу «не такая»?

Он в несколько шагов неожиданно оказывается рядом и обхватывает меня за плечи.

- Потому что я выбрал тебя. В тот день, когда мы впервые встретились... – его шепот кажется осколками стекла, которые режут слух нежностью, но я в нее больше не верю. - Ты дорога мне. И у тебя совсем другой характер, Мань. Ты не можешь быть с мужчиной, не привязываясь к нему всем сердцем. И так у многих женщин, милая моя. С этим надо просто смириться. Такова реальность.

Я смотрю в любимые серо-голубые глаза. Предатель... Я вышла замуж за предателя, который никогда и не собирался создавать со мной настоящую семью, где слово «верность» - не пустой звук. И который заманил меня в этот брак приманкой наивной надежды на то, что он не такой испорченный, каким всем кажется. В этот ужасный, бракованный брак... Звучит глупо и заезженно, но зато как точно определяет всю суть наших отношений! Ох, Марат, если бы я знала... если бы я только знала, что ты даже не попытаешься ради меня отказаться от своих тупых мужских убеждений, то ни за что бы не согласилась стать твоей женой!.. Как бы сильно тебя ни любила... Но вслух я говорю совсем другое:

- Убери руки! Я не... - голос срывается, и мне приходится снова сглотнуть, чтобы добавить страдальческим шепотом: - Я не могу сейчас выносить твои прикосновения, Марат. Пожалуйста.

На его лице начинают играть желваки, но, тем не менее, мою просьбу он выполняет.

- А совсем недавно они тебе нравились. И другие женщины в моей постели тебя так сильно не напрягали. К чему это ханжество, Мань?

Я отступаю к окну и сжимаю пальцами виски. Головная боль уже пульсирует там, красноречиво намекая на слишком высокий уровень пережитого стресса.

- Ошибаешься.

- Солнце, ну перестань, - говорит муж мне в спину. - Хочешь дуться - ладно, но драмы на сегодня нам хватит, тебе не кажется? Ты всё обо мне знаешь, и куда лучше, чем любая из моих женщин. Ты знала, какой я. Вышла за меня замуж по любви, в которой сама же меня и заверяла, - чувствую, как он снова приближается и низким, чувственным голосом напоминает: - Нам с тобой было так хорошо в постели... а будет еще лучше. Потому что ты еще новичок и не вошла в полный вкус. Но я тебя научу всему. Обещаю.

Я порывисто оборачиваюсь.

- Замолчи! Господи, это какой-то кошмар... дура, какая же я дура... - несмотря не все мои усилия, слезы всё-таки прорываются в моем голосе истерическими нотками, и я умолкаю, не договорив.

- Ты не дура, моя хорошая, - качает головой Плохишев. - Просто слишком неопытная и чувствительная. А еще идеалистка с принципами. Но это мне в тебе и нравится чертовски, если честно. Из тебя получится прекрасная мать для наших будущих детей...

Я мотаю головой и медленно принимаюсь отступать прочь. Рыдания уже близко. Но этот гад не увидит моих слез. Ни за что!

- Солнце...

- Хватит называть меня так! - сдавленно говорю я. - У меня есть имя. А насчет детей... знаешь, сомневаюсь, что они у нас с тобой будут.

- Маня, - его голос становится жестче. - Хватит убегать, давай обсудим проблему, раз уж ты всё-таки начала!

Но я его не слушаю. Быстро дергаю ручку двери в спальню и прячусь за ней. По щекам уже стекают неконтролируемые ручейки слёз.

- Маня!

Я щелкаю замком и бессильно приваливаюсь лбом к дверному косяку.

- Мне надо побыть одной, Марат... и подумать обо всём. Уходи, пожалуйста.

- Ну хорошо, - явно злясь, цедит Плохишев. - Если тебе надо побыть одной, то не буду тебе мешать. Только не надо запираться в четырех стенах. Давай так - я пока уйду, и ты получишь свое уединение без всего этого мелодраматического затворничества, хорошо? Но когда я вернусь - поговорим. У тебя есть три часа.

Я ничего не отвечаю. Поскольку уже сижу на полу и беззвучно рыдаю в подушку, крепко прижимая ее к лицу обеими руками. А через пару минут слышу, как хлопает входная дверь. Мой гулящий муж ушел. Вот только когда прошло назначенное время, никакого обещанного разговора не было. Потому что вернулся он не в себе. Пьяный, злой и разгоряченный.

Глава 3. Границы допустимого

Маня

- Мань... Ма-а-аня... - раздается его ленивый и слегка невнятный голос от входной двери. - Я вернулся, солнышко моё... Ты где?

Я отрываю взгляд от нетронутой чашки с давно остывшим чаем, который сделала себе часа два назад, и крепко сжимаю губы. Так и хочется задернуть штору, чтобы Плохишев не обнаружил меня сидящей на широком кухонном подоконнике. Хочется сбежать, укрыться от проблем и сунуть голову в песок, словно страус. Но мой муж прав. Бегство и прятки - это не выход.

- А, вот ты где, - длинная тень от его широкоплечей фигуры кажется на светлом фоне пола зловещим подобием какого-то монстра.

Пару секунд он стоит, привалившись плечом к дверному косяку, и смотрит на меня тяжелым мутноватым взглядом, от которого мне становится не по себе. В его глазах играют отблески какого-то нехорошего оживления и острой внутренней жажды, как у дикого зверя, которому дали куснуть окровавленный кусок мяса и тут же вырвали его из-под самого носа.

- Ты, кажется, хотел поговорить? - осторожно напоминаю я и отодвигаю полную чашку чая в сторону. - Решил, что перед этим тебе надо немного выпить?

Криво усмехнувшись, Плохишев отталкивается от стены.

- Немного?.. О нет, я бы так не сказал... - он медленно начинает двигаться в мою сторону. - Знаешь, с кем мне пришлось встретиться, когда я вышел отсюда?

Я молча пожимаю плечами, настороженно следя за его приближением.

- С моим отцом. Ему срочно понадобилось за ужином поговорить со мной в ресторане, и он выдвинул новый список ожиданий, которые его единственный сын и наследник должен оправдать здесь и сейчас. А ещё лучше - сделать это уже вчера. Вот я и решил... - Плохишев останавливается вплотную к подоконнику и накрывает мои колени ладонями, легонько их сжав, - ...что такое общение не помешает хорошенько разбавить коньяком. Слишком много неприятностей за один вечер. Слишком много чужих ожиданий на мой счет за раз, Мань. Твоих, отцовских...

- И что он тебе сказал? - устало спрашиваю я.

Очень стараюсь не обращать внимания на крепкую хватку его рук, но мое предательское тело уже так привыкло к его ласкам за последнее время, что реагирует на них четко и однозначно, как проклятая собака Павлова после череды экспериментов. Приятный жар вместе с мурашками коварно ползёт вверх по бёдрам и щекочущими сладкими импульсами наполняет низ моего живота.

- Много чего. Начал с важности своей грамотно выстроенной предвыборной компании... - небрежно сообщает муж, пока его взгляд медленно скользит по моему лицу вниз и останавливается на груди, прикрытой тонким бежевым пеньюаром, - ...а закончил требованием как можно скорее заделать ему внука. Отец считает, что его женатый сын с наличием глубоко беременной жены к моменту выборов значительно поднимет рейтинг народного доверия. Судя по опросам, его электорат состоит в основном из женщин за сорок, а они обожают надежных респектабельных мужчин в возрасте, которые способны продемонстрировать всему миру крепость и незыблемость семейных связей. И я должен ему в этом помочь.

- В показухе крепких семейных связей, которых не существует? - с горькой иронией уточняю я и отталкиваю его, а точнее пытаюсь это сделать, но он стоит на месте, как скала. - Это отвратительно, Марат. Я не собираюсь ни в чем таком участвовать! Особенно ради предвыборной компании...