Annotation

Если Эрик Картер и может на что-то положиться, так это на то, что его прошлое рано или поздно даст о себе знать.

Душа Габриэлы Кортес, Ла Брухи, заперта... где-то, и единственный, кто знает, как ее вернуть, это Оракул Лас-Вегаса, могущественный артефакт, в создании которого Картер участвовал почти тридцать лет назад. Он не просто предсказывает будущее, он его создает, влияя на события, чтобы достичь желаемой цели.

Но кто-то похитил его и пытается превратить в артефакт, который изменит не только будущее, но и прошлое.

Эрику нужно найти его и вернуть, пока не стало слишком поздно. Если он этого не сделает, душа Габриэлы будет потеряна. А возможно, и будущее тоже.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Глава 1

Все умирают в одиночестве.

Неважно, разобьетесь ли вы головой о пол в душе или сгорите заживо в огненном шаре в окружении ста пятидесяти человек в разбившемся "Боинге". Смерть уникальна, как бы она ни произошла. Это ваша смерть, и только ваша. То, как вы ее переживаете, и поверьте мне, даже если вы без сознания, вы ее переживаете, зависит от контекста.

От того, кто вы, во что вы верите, что вы сделали. Именно это делает вашу смерть уникальной.

Возьмем, к примеру, Лас-Вегас. На планете есть места, которых не должно быть. Лас-Вегас, одно из таких мест. Искусственный оазис посреди пустынной местности, питаемый водами озера Мид, настолько фальшивое место, насколько это вообще возможно. Но есть одна подлинная черта Лас-Вегаса, которой нет больше нигде в США.

Видите ли, Лас-Вегас, столица самоубийств Америки. Реальнее и быть не может.

Можно подумать, что это люди, которые спустили все свои сбережения за игрой в блэкджек, или местные, которые просто не могут больше выносить жизнь в Городе грехов, верно? Даже не так.

Те, кто запирается в своих гостиничных номерах с бутылкой виски и таблетками "Амбиена", приезжают в Лас-Вегас с определенной целью. Они приезжают, чтобы повеселиться, поиграть в азартные игры, может быть, снять одну-две проститутки, а потом уехать. Так сказать, напоследок оторваться по полной.

Вот тут-то и начинаются проблемы, связанные с тем, что я некромант и вижу мертвых. Мы не можем это контролировать. Я проезжаю мимо отелей на Стрипе и вижу Эхо, Призраков и Странников отчаяния и заблудших. Я чувствую даже тех, кого не вижу. Я знаю, что они там.

Есть те, кто берет с собой оружие. Это всегда был популярный выбор, особенно среди самой многочисленной демографической группы белых мужчин среднего возраста. Ну и, конечно, повешение. Это второй по популярности способ. Наркотики и алкоголь, на третьем месте с большим отрывом. И в Вегасе это так же верно, как и в любом другом месте.

Раньше прыгунов было гораздо больше. В последний раз, когда я здесь был, казалось, что смотришь на гребаный водопад. Но в отелях уже давно заделывают окна, и многие из этих призраков со временем исчезли.

Конечно, в год кончают с собой всего пара сотен посетителей, но это быстро накапливается. В последний раз я был здесь лет двадцать пять, а может, и тридцать назад. Это примерно шесть тысяч новых смертей только от самоубийств, и примерно треть из них оставляет после себя призраков.

И какими бы похожими ни казались все эти смерти, каждая из них уникальна. Каждая. Да здравствует Лас-Вегас!

Вегас, это не только трупы и игровые автоматы. Возьмем, к примеру, "Кэндиленд". Это не стриптиз-клуб, хотя там много чего происходит, и не секс-клуб, хотя там тоже много чего происходит.

Сказать, что "Кэндиленд" элитный клуб, значит не сказать ничего. Саудовские принцы, киномагнаты, богатейшие люди, о которых вы никогда не слышали. Они приходят сюда ради эксклюзивности и таинственности. Попасть сюда может не каждый. Иногда не могут даже саудовские принцы.

Клуб расположен в старом приземистом офисном здании, которое было полностью перестроено с учетом принципов чистого гедонизма. Когда большинство людей узнают об этом клубе, они удивляются, что о нем не знают еще больше людей. В этом и заключается его магия. Если вы знаете о нем, значит, вы должны о нем знать. Если нет, значит, нет.

Очередь в "Кэндиленд" растянулась на полквартала. Мужчины и женщины в строгих черных костюмах открывают двери, чтобы помочь сверхбогатым посетителям выйти из лимузинов, в то время как такси высаживают на обочине простых смертных.

Все, кто стоит в очереди, завсегдатаи Лас-Вегаса или хотят ими стать. Единственное, что их объединяет, большинство из них не попадут за эти двери. Но они будут стоять здесь в ожидании и надежде. Почему? Потому что это гребаная "Кэндиленд".

Я прохожу мимо очереди к группе хорошо одетых вышибал, на меня бросают испепеляющие взгляды до неприличия богатые завсегдатаи клуба. Вышибалы такие, каких и ожидаешь увидеть в таком месте: крупные, мускулистые, безупречно одетые. Они хорошо усвоили правила Пригорода: будьте вежливы, пока не придет время перестать быть вежливыми.

Один из них стоит за трибуной и сверяется с именами тех, кому сегодня разрешен вход. Я сразу понял, что он маг. Он использует едва заметное, по крайней мере, для этого города, заклинание. Я бы предположил, что он обострил свои чувства и выискивает любую магию. Я не использую никаких заклинаний и не черпаю силу из местного источника, так что для него я просто какой-то случайный придурок, пытающийся пролезть без очереди.

На самом деле это единственные способы опознать мага. Как будто мы все ходим со спрятанным оружием, но никто об этом не знает, пока мы не достанем его, чтобы зарядить, или не начнем стрелять. Драки с магами в этом смысле немного раздражают.

— Конец очереди там, сэр, — говорит он.

— Пришел повидаться с Близнецами, — отвечаю я. — Меня ждут.

Лучше бы, черт возьми, меня ждали.

— Имя? — Вышибала достает из-за табурета, на котором сидел, блокнот.

— Эрик Картер. — Вышибала замирает. Я чувствую напряжение в других вышибалах позади него.

— Ты, э-э... — Он с трудом сглатывает. — Тебя нет в списке.

— Смотри внимательнее. — Он переворачивает страницу, и его охватывает облегчение, словно он наблюдает за набегающей волной.

— Да, ты в порядке. Заходи. Они в комнате номер один.

Мужчины, прикрывающие дверь, расступаются, как будто могут подхватить от меня что-то заразное. Я останавливаюсь, прежде чем переступить порог.

— Я действительно такой страшный?

— Я видел ваш бой на прошлой неделе.

— А.

— Да, — говорит он.

Я помог подруге, подравшись с ее двоюродным братом в смертельном поединке. Запутанные семейные отношения. Группа людей, которые выставляют Борджиа любителями. Я думал, что выведу его из себя, заставив владельца ринга сделать бой публичным. Я просто не представлял, насколько публичным.

Тысячи людей видели меня лично, и еще тысячи, в прямом эфире или позже в Интернете. Все, что напоминает анонимность в сообществе магов, пошло прахом. Не помогло и то, что я выставил напоказ отрубленную голову другого парня на ринге. Говорят, любая пресса, это хорошая пресса. По собственному опыту могу сказать, что это не так.

Я больше ничего не говорю, просто проталкиваюсь внутрь и позволяю им думать все, что им заблагорассудится. В анонимности есть сила, но есть сила и в том, чтобы быть признанным. Несмотря ни на что, я буду разным для разных людей. Кажется, что они боятся или ненавидят меня постоянно. Это нормально. Я тоже так думаю.