А тот молча разглядывал нас.
— Откуда вы взяли генератор подавления? — спросил он вдруг сильным и спокойным голосом, словно и не бился несколько минут назад в конвульсиях.
— Там схрон! — сразу вытянул руку и протараторил Шпунтик.
Ангел перевёл взгляд в указанном направлении и застыл, словно принюхиваясь и прислушиваясь. Лицо его вдруг исказилось в гримасе ярости, и он даже не указал рукой в сторону погреба, а словно невидимый камень швырнул.
По ушам снова ударило грохотом взрыва, будто целая бочка пороза взорвалась. Вверх взметнулся столб дыма. В разные стороны полетели клочья дёрна, комья земли, обломки досок и листья с муравьями.
Ангел снова замер, стиснув до хруста кулаки.
Мы тоже застыли, боясь дышать, чтоб про нас не вспомнили раньше времени.
Секунды медленно тянулись, словно песчинки заменили густым машинным маслом. Неподалёку кричали на разные голоса испуганные птицы. Голем перестал дёргаться и лишь изредка сжимал и разжимал кулак, лёжа на спине. Девушки валялись на траве без сознания.
— Опять ты? — спросил ангел, уставившись на меня. — Не потерял ещё ментальный дневник?
— Н… не, — качнул я головой.
Небожитель сделал несколько шагов, смерил меня взглядом и снова заговорил:
— Везёт тебе на редкости. Ладно, живи. Пока живи, — проронил он и поглядел вверх. За спиной ангела прямо из воздуха возникли большие белые крылья. Ангел расправил их и медленно и бесшумно взмыл над землёй, с тем чтоб, сравнявшись с верхушками деревьев, рвануть с немыслимой скоростью и рёвом воздуха и умчаться в небо.
Глава 18. Расставание и озёрная неудача
Тишина воцарилась после ухода ангела, словно все боялись нарушить её невзначай. Даже птицы смолкли в ветвях деревьев. Только несколько кузнечиков рвали струны своих насекомных скрипок.
Я глянул на облака, куда умчался небожитель, а потом чуть ли не на цыпочках подошёл к эльфийкам, сел на колени возле них и потрогал пульс. Обе были живы, но без сознания, и долго ли они будут в отключке, непонятно. Надо будет хотя бы на спальники положить и одеяльцами прикрыть, чтоб не застыли на голой земле.
— Лампочки вы мои ясные, — едва слышно произнёс я, встал и посмотрел на гномов. Те обступили голема, который сейчас сидел на траве с открытым спинным капотом, и тихо переговаривались, сдержанно жестикулируя. Спорили о чём-то.
Стараясь не очень сильно топать, я подошёл к испуганному Гнедышу, который на благо был привязан к дереву, иначе пришлось бы искать по всей чаще. Из сумки достал аптечку, где на всякий случай лежал и нашатырь. Первый раз в жизни пригодится.
— Вань-Вань, — раздался тихий голос Гайки. Я встревоженно поглядел на гномиху. Не нравился мне её тон. Совсем не нравился.
Девушка клана Барсука-Оборотня медленно приближалась и старалась не глядеть в глаза.
— Что-то случилось?
— Да, — осторожно произнесла она, нервно ломая пальцы.
— При взрыве ранило?
— Хвала предкам, нет.
— Голем сломался?
— Нет. Он цел.
Гнома опустила глаза и подошла ещё ближе.
— Вань-Вань, ты прости, но дальше ты продолжишь путь без нас.
Я не ответил. Лишь глядел на невысокую пухленькую девушку, ожидая продолжения слов. А внутри словно батарейка села. Бодрость сменилась усталостью и холодом. Я честно рассчитывал на то, что пойдут с нами хотя бы до Стеклотары.
— Вань-Вань, ты пойми, я не таких приключений хотела. Я думала, дойдём, покопаем немного. Устроим посиделки у костра с выпивкой и забавными историями. А здесь, — Гайка замялась ненадолго, — настоящие разбойники. Здесь пуленепробиваемые звери. Рыбы-мутанты, отгрызающие головы. Птицы-чудовища, после которых приходится голема выправлять. Ангелы падают с небес и уничтожают находки. Ты же видел, что от этой штуки даже ангелу было плохо, а ведь они бессмертны. Прости, Вань-Вань, я хочу дожить до свадьбы, и желательно со всеми руками и ногами на местах.
Я медленно кивнул. Мне нечего было ей возразить. Они ничем мне не обязаны и пошли только лишь по собственной прихоти.
— Иди. Я не держу.
— Спасибо, — горько улыбнулась Гайка. Она повернулась и негромко проговорила на своём языке. Ей коротко ответил мастер Винт.
Я проводил девушку взглядом, а та, дойдя до товарищей, вдруг схватила своё ружьё с патронташем и бегом вернулась ко мне.
— Вань-Вань, возьми, пригодится.
Опустив глаза на оружие, я медленно принял его.
— Спасибо. До свидания. Буду в общине, отдам.
— Не надо. Оставь у себя.
Я кивнул, а Гайка быстро вернулась к своим. Там быстро, но без суеты начали собирать вещи, складывая в фургон.
В итоге руки заняты дробовиком и аптечкой, а голова тем, что я сейчас пребываю в шахматной позиции с названием «шах». По сути, теперь один на один с разбойниками и фонящим лесом, ибо девушек можно не считать даже за пешки.
Вернувшись, я присел рядом с эльфийками и достал нашатырь. Если он не поможет, то не знаю, что делать дальше.
Но, к моему облегчению, нашатырь помог. Рина поморщилась и стала отворачиваться от флакона. Следом за ней им Киса закашлялась и стала вяло отбиваться руками.
— Живы, — с улыбкой произнёс я.
— Что случилось? — тихо спросила Рина, медленно дотронувшись до своих висков. Она зашипела от боли, отдёрнула руку и уставилась на испачканные кровью пальцы.
— Ты не помнишь?
— Помню боль и яркий свет. Он словно выжигал меня изнутри.
Девушка закрыла глаз и замолчала. Рядом с ней повернулась набок и свернулась калачиком Киса. Она тихо заплакала.
— Эй, — почти шёпотом позвал я затихшую Рину и осторожно дотронулся до её плеча.
— Я немного полежу, — отозвалась эльфийка, не открывая глаз.
— Лампочка ты моя ясная, — пробормотал я, отложил в сторону нашатырь и достал пузырёк с йодом и пакет с ватой. Не стерильно, но другой нет. — Сейчас будет щипать, — продолжил я и стал обрабатывать раны.
Рина снова поморщилась.
В это время голем взвалил на плечи коромысло с баллонами и бочкой, да Шпунтик взял одного из коней под узду и повёл в сторону дороги древних.
Я с некой толикой грусти провожал эту троицу. А Винтик, Шпунтик и Гаечка двигались отсюда прочь.
— Ладно, сами справимся.
— Они уходят? — сквозь слёзы спросила Киса, вытирая ладонями глаза. Но вернее будет сказать, растирая слёзы и сопли по лицу.
— Ты же не любишь гномов, должна радоваться, — попытался я пошутить.
— Нет. Да. Не знаю. Сейчас я их ненавижу. Почему они уходят?
— Потому что мир крутится не только вокруг одной юной особы, он вертится сам по себе, или его вертят ещё и другие люди, гномы и эльфы, у которых могут быть свои желания и потребности. Я ответил?
Киса что-то забормотала на своём и зарыдала с новой силой.
— Замолчи, — прошептала Рина. — Мы не умрём.
Я встал и запустил пятерню в волосы. Идиотская ситуация, и ни одной хорошей мысли нет. Аж голова заболела от думанья. Раньше ведь как, думал одним днём. Если в гильдии, то проснулся, поел, пошёл в бюро, взял заказ, делал. Если в пути, то проснулся, поел, проверил ружбайку, почесал сперва коня, потом свои бубенцы и двинулся дальше по дороге. Для разнообразия мог поменять порядок чесания, сперва бубенцы, потом коня. Всё! Не думай больше ни о чём. А сейчас надо думать ещё и за этих дур. То-то Кор их чуть ли не силой выпихнул в дорогу, снарядив едой и перекрестив подорожником. Он просто-напросто на меня всё спихнул.
Ладно, что-нибудь придумаю. Но сначала надо разобраться с задачами.
Во-первых, дрова. Газ-то в фургоне не бесконечный, да и дорогой он, зараза. Во-вторых, это еда. Здесь уже немного печальнее. Запасы были рассчитаны только на пять дней, а сколько мы в лесу проведём, неизвестно. В-третьих, разбойники. Если они до сих пор ждут, что мы выйдем из смертельно опасного леса, то придётся двигаться зарослями и буераками с зубастыми и ядовитыми тварями. В-четвёртых, твари. Ночь не за горами, и надо как-то от них защититься, а без голема, да втроём вместо шестерых это вдесятеро сложнее.