— Не торопись, — бросил Грэм, не оборачиваясь. — Тут спешить нельзя. Перегреешься — свалишься, а тащить тебя обратно мне неохота. Дай телу привыкнуть к этому месту.

— Да я и не тороплюсь.

— И дыши тоже медленно. — добавил он.

А я только подумал, куда уж медленнее?

Но кивнул, и сосредоточился на дыхании: медленно и ровно, как при медитации. И стало чуть полегче.

Земля вокруг была покрыта сетью глубоких трещин. Некоторые из них были узкими, в палец шириной, другие же достаточно широкими, чтобы в них провалилась нога.

— Видишь вон те озерца? — Грэм указал куда-то вперед, где среди рыжеватых камней поблескивала темная вода. — Мы там в детстве купались. Целыми днями могли плескаться.

Я присмотрелся и действительно, среди потрескавшейся земли виднелись несколько углублений, заполненных водой. Над некоторыми из них поднимался пар. До них было шагов двести-триста, не меньше.

— Горячие источники?

— Были когда-то горячие, теперь уже просто теплые, — поправил Грэм. — Те, что ближе к краю. А вот те, что в середине… — Он махнул рукой в сторону центра Проплешины, где воздух дрожал особенно сильно. — Там только Одаренный с хорошей закалкой может купаться, а такой как ты мигом обварится. Эх, как будто вчера было…

Грэм покачал головой, тяжело вздохнул и двинулся дальше. Я ступал вслед за ним. Лицо его менялось, он вспоминал те моменты, которые пережил тут еще в детстве и молодости.

— Ныряли с валунов, которые подтаскивали туда: находили источник, который еще выдерживали, и ныряли. Кто дольше продержится в горячей воде — тот победитель.

— А это не опасно было?

— Опасно? — Грэм хмыкнул. — Конечно опасно, но мы выдерживали довольно долго в них. Все-таки все мы были уже с закалкой.

— Знаешь, Элиас, — продолжил он тише, — когда я был мальчишкой в Мертвых Землях, я и представить не мог, что такое существует. У нас там… — Он покачал головой. — Вода — это роскошь. А горячие источники — это что-то невероятное. Когда меня впервые сюда затащили другие ребята, я думал, что сплю. Горячая вода? Да я и на реку тогда смотрел как на самое настоящее чудо, а тут…

Я молча кивнул. Грэм редко говорил о своем прошлом.

— Так что цени то, что имеешь, — добавил он уже привычным ворчливым тоном.

Через еще десяток шагов я понял, что дышать уже по-настоящему тяжело, а глаза жжет. Пришлось прищуриться.

— Погоди, мне, похоже, нужна тряпка — тут уже тяжело дышать.

Грэм хмыкнул, но остановился.

Я достал тряпку, щедро намочил её и повязал на лицо и сразу стало легче — влажная ткань хоть немного охлаждала вдыхаемый воздух.

— А тебе? — предложил я Грэму.

Тот только отмахнулся.

— Мне не нужно. Привык. Для меня это место родное, тем более я же говорю, раньше тут было жарче в несколько раз. Название Жаровня неспроста этому месту дали.

Я пожал плечами — нет так нет. Вместо этого дал попить воды Седому и намочил ему мордочку, тот благодарно пискнул.

— Ничего, Седой, мы тут ненадолго.

— Пи!

Ему сразу стало легче.

Потом пришла очередь растений. Мутанты в заплечной корзине тоже страдали. Я чувствовал их дискомфорт через симбиотическую связь: жар давил на них, высушивал, заставлял сжиматься. Даже Виа, обычно такая активная, свернулась в плотный клубок и затихла. Причем дело было явно не только в жаре. Грэм ведь говорит, что тут жива другая, и похоже она совсем не подходит даже таким живучим растениям, как мои мутанты. По очереди я смочил каждое растение и дал живы, и только тогда им полегчало. Сердечник тоже требовал внимания, и я дал ему порядочную порцию живы, которую он с радостью принял. Мурлык повис в корзине уцепившись за внутреннюю часть и постоянно выглядывал своими огромными глазами наружу.

— А вот и огненная крапива, — указал Грэм на небольшие заросли впереди. — Между камней.

Я присмотрелся и увидел среди камней кусты с характерными зубчатыми листьями, только не зеленые, а рыжевато-красные. Рука легла на кинжал.

— Рано, — остановил меня Грэм, — Эти не годятся, они слишком близко к краю: листья бледные, волоски редкие — нам нужна та крапива, что дальше. Вот от нее будет толк.

Мы двинулись вглубь.

По пути Грэм вдруг остановился и указал на росшие на камнях возле небольших лужиц темно-бурые подушки мха, над которыми вился едва заметный дымок. Они выглядели так, словно тлели изнутри.

— Тлеющий мох, — пояснил Грэм. — Его используют в согревающих мазях. Для простых людей, конечно, Одарённым такое без надобности.

Я присел, внимательно осмотрел мох, а потом прикоснулся. Он действительно был тёплым на ощупь, не горячим, но ощутимо теплее окружающего воздуха.

— Можно немного взять?

Грэм пожал плечами.

— Бери, только руки будут как в саже, так что осторожно.

Я аккуратно срезал несколько кусочков и сложил в отдельный мешочек. Пусть мне как Одарённому согревающие мази ни к чему, но кто знает, что можно создать, комбинируя ингредиенты? К тому же возможно удастся вырастить этот мох дома. Зачем еще не знаю, но с мхами у меня пока туго. Тот речной лунный мох тоже давно пора выращивать возле себя, ведь его я тоже могу улучшить. Мне это казалось не столь важным, поскольку мох был как бы связующим ингредиентом, но если говорить о качестве, то всё имеет значение. Кроме того, разве сложно создать подходящие условия дома? Найти старое корыто, поставить туда булыжник в влаге держать мох. Собственно, так и сделаю, когда вернусь.

Мы шли дальше, и жар усиливался с каждым шагом. Пот тёк по спине, пропитывая рубаху, и кожаная куртка, которую я надел для защиты, теперь казалась раскаленной броней. Хотелось содрать её, скинуть вообще всю одежду, но… нет. Нельзя. Мы не на прогулке, несмотря на беспечный вид Грэма.

Я стиснул зубы и продолжал идти. Никогда не любил жару, а этот уже становящийся обжигающим воздух давил со всех сторон, проникал под одежду и заставлял пот литься ручьями.

— Вот, — Грэм наконец остановился. — То, что нужно.

Передо мной раскинулись густые заросли высотой мне по грудь. Огненная крапива во всей красе и её жесткие рыжевато-красные листья, покрытые мельчайшими полупрозрачными волосками, поблескивали на солнце, словно тончайшие стеклянные иглы.

Красивая, как ни крути.

— Смотри и запоминай, — сказал Грэм, доставая нож. — Резать нужно вот так, под углом — там где нет волосков, тогда всё сохранится в стебле.

Он продемонстрировал технику: одно быстрое, уверенное движение лезвием у самого основания стебля — и срезанный стебель упал на камни.

— Видишь волоски? По цвету определяешь зрелость крапивы: чем насыщеннее рыжий оттенок — тем лучше. Бледные не бери, толку от них мало. Эти тоненькие волосы заполнены горячим соком. Поэтому и резать нужно там, у основания, чтобы не задеть их, иначе весь этот сок выплеснется наружу, понял?

Я кивнул, потому что открывать рот и что-то говорить лишний раз не хотелось. Это Грэм тут себя чувствует «как дома», а мне уже тяжело, хотя я просто иду и дышу.

— Тогда начинай, а я пока тут немного осмотрюсь, мало ли…

Пока Грэм отошёл в сторону, я присел перед одним из кустов, прикоснулся и сосредоточился.

Анализ.

Знакомое покалывание в висках — и перед глазами появилась информация.

[Огненная Крапива (Зрелая)

Редкость: Редкая

Описание: Растение, произрастающее исключительно в зонах с повышенной концентрацией «огненной» живы. Листья и стебли покрыты полыми волосками, содержащими концентрированный термальный сок, впитавший в себя огненную живу.

Свойства: Глубокое Проникновение — сок при контакте с кожей вызывает глубокий прогрев тканей, проникая значительно глубже обычных жгучих веществ. Высушенные листья сохраняют свойства до трех месяцев при правильном хранении.

Особенности: требует почвы с температурой не ниже 40 градусов для выживания. Вне зон «горячей» живы погибает в течение 3–7 дней.]

Я задумался над полученной информацией.