Я решил сразу перейти к делу:

— Гнус, что с теми очагами сеятелей?

Он тогда сказал, что со всем разберется, но потом мы с ним так и не встретились.

— Их больше нет, — спокойно ответил он.

— А тот главный жук-разносчик? А плесень?

— Жуки живы. Часть из них, — поправил себя Гнус. — Они полезны. Им можно скармливать разное. Главное — жестко контролировать эту мерзкую плесень. Я этому научился. Использую для этого других насекомых. Конечно, кое-где плесень распространяется, но без разносчиков это не слишком опасно. Все места, где она успела выгрызть куски леса, я потом найду.

Я кивнул. У меня дома еще оставалась эта «субстанция».ю все-таки мои жужжальщики питались не только ею, но и росой, и пыльцой. Но возможно скоро придется мои запасы пополнять.

— А вообще, мне в последнее время было не до того, — вздохнул Гнус, и его облако насекомых зажужжало чуть сильнее.

— Слышал, вы ходили в Глубины с Могильщиком, — заметил я.

— Да, ходили — неожиданно раздался откуда-то со стороны скрипучий голос.

Совершенно бесшумно из-за завалов деревьев появился и сам Могильщик. Виа была слишком далеко, чтобы заметить его. Корнечерви же…я их подобрал. Тут почва была слишком жесткой, поэтому они были бесполезны.

— Неплохой слух у тебя, старик, — заметил Грэм, перехватывая секиру. — Давно тут?

— С плохим слухом в Глубинах сдохнешь в первый же день, — парировал Могильщик. — А давно ли? Вместе с Гнусом и пришли. Сидел отдыхал, услышал, что обо мне говорят.

Рыхлый тихо хмыкнул.

А вот появившегося через несколько минут Нурла услышали все. Он пробирался, ругаясь на чем свет стоит. Видимо буераки и бесконечные корни под ногами удовольствия ему не добавляли. Он спустился к нам и поздоровался.

— Неплохая компания собралась, — обвел взглядом всех Грэм. — Один — слепой, другой — живая каменюка, третий — доходяга с чужой рукой…

— Четвертый — здоровый, — вставил Рыхлый.

— Ты про меня? — приподнял бровь дед.

— Да нет, про себя, — качнул головой Рыхлый с нервной усмешкой. — Ты просто старик.

— В моем старом теле больше мощи и силы, чем у вас всех тут вместе взятых, — вальяжно заметил Грэм, опершись на рунную секиру.

Могильщик подошел к краю дыры и, тряхнув рукавом плаща, выпустил сотни мелких, блестящих насекомых. Они тут же устремились вниз, в каменное крошево.

— А это что? — спросил я.

— Да так…очень раздражающие жучки. На случай, если камнегрыз от нас уйдет. Мало ли…

Мы с Грэмом переглянулись.

— Всё, теперь можем идти, — Могильщик хлопнул в ладоши. — Все в сборе. Ждать больше нечего и некого.

— Куда идти? — нахмурился Грэм.

— К месту, где эта тварь чаще всего бывает.

— Я думал, мы ее тут будем ловить. — заметил Грэм.

— Нет, не тут. — покачал головой Рыхлый.

— Глубины? — напрягся я.

— Нет. Он облюбовал одно местечко недалеко отсюда. В паре часов ходьбы, — пояснил Могильщик, — Наша задача — просто выманить его на поверхность. Но это на мне.

— А сейчас вы точно знаете, где эта тварь? — спросил я.

— Конечно, — усмехнулся Могильщик. — Я за ним слежу целый день. Как только вернулся из Глубин, сразу запустил своих разведчиков в его норы. Поэтому мы знаем, куда идти. Не вслепую идем.

Гнус покачал головой.

— Ты не в счет. — хмыкнул Зикар.

Вместе мы двинулись вперед. Шли все медленно. При этом я понимал, что и Гнус, и Могильщик при желании могли легко долететь до нужного места очень быстро. У одного была огромная стрекоза, у другого — жук.

Стоп! Того жука больше нет. Вот только сомневаюсь, что Могильщик не нашел себе кого-нибудь на замену. Вряд ли он ходит пешком из одной части Кромки в другую.

По пути, пользуясь относительным затишьем вокруг и всеобщим молчанием, я пошел вровень с Зикаром. Оценил его руку и в целом состояние тела. И выглядело всё не очень. Кожа, конечно, на кости Первородного была, или ее подобие, а вот внутри, похоже, процесс застопорился. Новые ткани не нарастали и уж точно пока это мало походило на настоящую, рабочую руку. Плечо и место «стыка» было скрыто одеждой, но я не сомневался, что там тоже ситуация не очень. Впрочем, я не только оценивал состояние гнилодарца, но и пытался привыкнуть к давлению, которое испускала рука Первородного. Да, Зикар ее контролировал и старался не фонить этой силой, но удержать ее полностью под контролем, очевидно, не удавалось.

Ладно. Теперь пора немного порасспрашивать его о том, что меня интересовало — о Клятве Крови. Я помнил слова Рыхлого о том, что Зикар-то точно должен знать об этом побольше остальных.

— Зикар. — окликнул я его.

— Чего, травник? — повернул в мою сторону голову гнилодарец. На мгновение я увидел промелькнувшее раздражение, словно это простое движение ему далось тяжело.

— Хотел кое о чем спросить.

— Спрашивай, чего уж тут.

— Рыхлый сказал, что вы много знаете об видах Даров. — начал я чуть издалека.

— Давай конкретнее, — фыркнул он, — Какой именно тебя интересует. Вижу же, что какой-то конкретный.

Я не стал отпираться.

— Дар Крови и Клятвы Крови — что вы знаете о них?

Могильщик чуть приостановился, смерив меня тяжелым взглядом.

— Откуда ты знаешь об этом?

Я решил сказать полуправду.

— Встретил человека, на котором висит такая Клятва. И пытаюсь понять, что это вообще такое. Ни дед, ни Рыхлый ничего толком об этом не знают.

Могильщик хмыкнул, возобновляя шаг.

— Естественно не знают. Это редкая дрянь.

— Так расскажете? — настоял я.

— Расскажу, — вздохнул он. — Что уж тут скрывать. Только ты спроси конкретно, что именно хочешь знать? Рассказывать можно много и разного.

— Что может такой Одаренный? — начал я с главного.

— Много чего, — мрачно ответил Могильщик. — Всё, что связано с кровью. Как своей, так и чужой. Но для сложных манипуляций, вроде Клятвы Крови, ему нужно определенное количество чужой крови. Иначе никак.

— То есть нужен физический контакт? — уточнил я. — На расстоянии этот Дар бесполезен?

— Вроде того, — кивнул старик. — Но если он рядом и нанес тебе хотя бы царапину, то через выступившие капли крови он сможет воздействовать на тебя. Например отправить загустевший сгусток крови прямо тебе в сердце и… убить на месте.

— Это и я тебе рассказывал, — буркнул Грэм, прислушивающийся к разговору.

— Так уж и любого может таким сгустком убить? — прищурился я.

— Ну, такого здоровяка как твой дед может и не убьет. — ответил Могильщик, — Ступень Одаренного тоже играет роль.

— Это я тоже говорил, — вздохнул Грэм.

— Что он еще может? — не унимался я, не обращая внимания на ворчание Грэма. Он мог так делать специально, чтобы Зикар наконец-то начал рассказывать что-то более малоизвестное.

— Ну, немногие знают, хотя логично было бы догадаться, что он может лечить. — почесал здоровой рукой голову Могильщик.

— Лечить? — недоуменно переспросил Грэм.

— Ага, — подтвердил Могильщик. — Может от яда кровь очистить, или…

— От черной хвори? — с надеждой перебил я.

— Нет, от черной хвори не поможет, — покачал головой гнилодарец. — Она ведь не только в крови сидит, она и каналы жрет.

Я кивнул. Это-то я помнил, но мало ли?..

— Но вообще очистить и улучшить кровь, сделать больную здоровой путем подпитки своим Даром он может, — продолжил Могильщик. — Так что Клятвы — это лишь одна сторона медали. Вторая — сильное лечение. Ну и дрянную кровь, больные органы он тоже чует. Правда, для этого надо пустить такого Одаренного в свое тело, а это…определенный риск. Одаренный, плохо владеющий своим Даром, может ненароком и убить.

Вот оно как! Ну, это логично. Кровь — опасная штука, и с ней шутки плохи. Но слова Могильщика только лишний раз подтверждают, что не бывает однозначно плохого Дара. Даже этот, запрещенный и преследуемый Надзором, может быть сверхполезным.

— А что касается Клятв, то там не всё так страшно, как кажется, — добавил Могильщик.