«Всю ночь к вилле Цезаря в Каринах люди несли цветы. Чувство вины перед несчастным юношей не покидает римлян».
«Кто ответит на вопрос, почему города с мощными укреплениями, такие как Бухара и Самарканд, сдавались варварам практически без боя»?
– Я вспомнила… Да, да, вспомнила, что написала на полях книги, – сказала Петиция.
Элий, задремавший под мерное покачивание фургона, открыл глаза. Свет из крошечного, затянутого цветным экраном оконца придал всему странный оранжевый оттенок, казалось, на лицо Петиции падает отсвет пожара. Девочка сидела, поджав ноги, и расчесывала гребнем коротко остриженные волосы.
Пророчица… Сивилла… Заберется в пещеру и будет кричать хриплым голосом о грядущих бедах. И беды не заставят себя ждать… Нет, он ей этого не позволит. Ни за что. Элий приподнялся на локте. И тут же боль в плече ожила. Элий стиснул зубы, чтобы не застонать.
– Так что ты написала? – Его голос звучал хрипло.
– «На самом деле Траян Деций утонул в болоте, а его армия была разбита».
Читала книгу, и вдруг перед глазами картина: римские легионеры в своих тяжелых доспехах тонут в болоте, какой-то солдат из последних сил пытается метнуть дротик, но болотная тина засасывает его. На римлян градом сыплются стрелы, копья варваров разят беспомощных легионеров. Среди гибнущих – сам император.
«Точка перелома», – подумал Элий.
Чужая мысль. То мысль не Элия, но Гэла. Пророчество, обращенное в прошлое.
Время двинется вспять…
Он, Элий, не знает, как это может быть. Но Гэл знает.
Теперь все ясно. Вот почему ее хотели убить. Девочка обладала пророческим даром. Умри она, и дурацкое предсказание нельзя уничтожить. Оно сделается реальностью в далеком прошлом. Мир переменится. Не будет ничего. Ни династии Дециев, ни исполнения желаний. И тридцать тиранов будут рвать Империю на части.
Каждый будет кричать: «Я спасу Великий Рим!» Легионы сойдутся в смертельной схватке, истребляя друг друга. А следом за войной явится чума, и варвары затопят земли умирающей Империи. И груды развалин на месте Вечного города…. Мир погрузится во тьму варварства. Великий Рим перестанет существовать. Вообще ничего не будет. Будет совершенно другой, неведомый мир.
Элий тряхнул головой – ему не хотелось фантазировать дальше. Но кто желает подобное? Кто мечтает о таком прошлом? И ради какого будущего все это затеяно?
Кассий внезапно затормозил, Элия швырнуло вперед, и он стукнулся головой о стенку фургона. Летти испуганно ойкнула.
– Зайдем пообедаем в таверне, – предложил Кассий. – И держитесь не дальше двадцати шагов от меня. Иначе выйдете из «тени».
– Я бы не стала останавливаться, – сказала Летти. – Мне здесь не нравится… – И засмущалась – сама не зная почему. Небольшая придорожная таверна, окруженная высоченными кипарисами, манила проезжих яркой вывеской. Здесь обещали жаркое, суп с бараниной и прохладительные напитки. Жара стояла невыносимая. Бокал лимонада со льдом казался даром богов.Внутри оказалось относительно прохладно. Огромная дубовая стойка занимала почти половину помещения. Хозяин, пожилой толстяк с красным морщинистым лицом, поставил перед гостями по бокалу лимонада со льдом – бесплатно, за счет заведения. Летти выпила лимонад залпом и с хрустом принялась жевать лед.
– Чего желают дорогие гости? – поинтересовался хозяин.
Кассий заказал две чашки куриного бульона и жаркое.
– Бульон для нас с тобой, Элий, – обреченно вздохнула Петиция. – Теперь понимаешь, как плохо быть больным, и как хорошо – служителем Эскулапа.
Они заняли столик в углу. Кассий поставил объемистую брезентовую сумку на пол. «Прибор, создающий „тень“, в сумке», – решил Элий. Но что означает эта самая «тень», о которой постоянно твердит Кассий? Какого она цвета? Фиолетовая, как в полдень, или с красной аурой, как перед закатом, или непроницаемо черная? Как вечная ночь?
Немолодая женщина в белой тунике со следами соуса на тунике считала за прилавком медяки и записывала что-то в потрепанную книгу.
– Еще пара золотых, и я смогу купить клеймо у Авреола. Как ты думаешь, мы сумеем набрать два золотых до начала игр в Антиохии?
– Ты что, поедешь в Антиохию? – недовольно буркнул хозяин, разливая по фарфоровым чашкам бульон.
– Я сделаю заказ через банк Пизона. Как моя сестра – ты что, забыл? Теперь у нее молодой муж, и она ходит в шелке, – тетка мечтательно закатила глаза к небу. – Авреол выиграл для нее все это на играх в Аквилее.
– Тоже хочешь заказать молодого мужа? – покосился на женщину хозяин и шмякнул на тарелку жаркое. – Так прежде я сверну тебе шею.
– Что ты! – замахала руками женщина. – Кроме тебя, мой котик, мне никто не нужен! Просто хочу новую таверну с прислугой. И чтобы нам больше не горбиться на кухне, а мне не затирать блевотину за поздними посетителями.
– Тогда вложим скопленные деньги в ремонт заведения, – предложил хозяин. – От блевунов все равно никуда не деться.
– И что это даст? Станет чуток почище, и мы сможем брать за обслугу на пару ассов дороже. А нас будут посещать все те же ублюдки, – она сделал выразительный жест в сторону сенатора Элия, медика и Петиции-Кар.
– Никогда не думала, что родственников императора именуют именно так, – фыркнула Летиция и покосилась на Элия. Хозяин тоже поглядел на гостей, опасаясь, что все трое не особенно польщены энергичными выражениями хозяйки.
– Пожалуйста, потише, Туллиола, – шепнул хозяин, расставляя тарелки и чашки на подносе. – Гостям не нравятся твои речи…
И, растянув рот до ушей, направился к столику.
– Господа, сегодня у нас самые лучшие блюда! Специально для вас… – он запнулся и покосился на голубую выцветшую тунику Элия с бурыми пятнами на боку.
– Все мы порой переживаем не лучшие дни.
– Я бы в самом деле сделал ремонт, – сказал Элий, оглядывая в свою очередь закопченный потолок и битые стекла в окнах, залепленные клейкой лентой. – Боги
слишком причудливо исполняют людские желания. Не проще ли самим заняться делами?