– А мне надоели риторы. И всему Риму они надоели.
Бенит вытащил из-под подушки, откуда совсем недавно извлекал нож, мятую брошюрку и протянул ее Пизону.
– Вот взгляни. Это манифест «Первооткрывателей». Мое заявление там третье.
Пизон машинально развернул книжонку и прочел заголовок:
– «Гай Бенит Пизон. „Подлинная мечта Рима“„. «…у меня есть один бог – действие, и один культ – культ силы“. Ты присвоил себе мое имя, подонок!
– Я ничего не присваивал. Просто предугадал события. Я это умею. К примеру, я поквитаюсь с Марцией. Ведь ты хочешь проучить ее? Отомстить этой бабенке и ее хромому любовнику – какая услада для сердца! Ну так как, ты усыновишь меня, папашка?
Лицо Пизона пошло красными пятнами.
– Ты достал резец? – прохрипел он.
Бенит погрозил Пизону пальцем и расхохотался.
– Ты боишься меня, папашка. И всегда боялся. Даже тогда, когда я был совсем маленьким. С чего бы это, не пойму? Скоро я стану императором Великого Рима. И тогда все будут меня бояться. Все-все, даже боги.
– Надеюсь, они тебя не слышат… – Пизон даже не пытался скрыть брезгливую гримасу.
– Папашка, ну почему ты так всех боишься? Почему ты такой трус? Богам до нас нет дела. Эй, боги если вы слышите мои дерзкие слова, то немедленно поразите меня молнией. Ну, чего ты там медлишь, Юпитер, старикашка?! – Бенит встал и воздел руки к потолку, едва не коснувшись пальцами почерневших досок. – Вот видишь, ничегошеньки твои боги не могут.
Бенит распахнул кривые, изъеденные жучком дверцы ларария.
Внутри шкафчика не было статуэток, валялись засохшие корки и обрывки грязной пергаментной бумаги, в которую уличные торговцы заворачивают горячие сырные лепешки. Отметя ладонью мусор, Бенит вытащил украденный у Марции резец.
– Вот оно, наше сокровище! Все идет, как мы задумали. И не забудь, что завтра ты меня усыновляешь. Знаешь почему?
– Нет, – зло ответил Пизон
– Дедуля! – крикнул Бенит, отворяя дверь в соседнюю каморку.
На пороге тотчас возник старик в заплатанном махровом халате. При виде Пизона старик сладко улыбнулся, так улыбается кошка при виде мышки.
– Привет тебе, дорогой несостоявшийся зятек. Дорогой в том смысле, что денег у тебя много. Я купил клеймо у Юния Вера. И в том самом поединке, когда погиб Варрон, Вер заклеймил желание. А пожелал я, чтобы ты усыновил Бенита. Какая радость! Ты наверняка всю жизнь об этом мечтал. Хотел искупить свою вину, но боялся, что Бенит гордо отвергнет твои милости. Вот я и решил помочь вам примириться.
Пизон смотрел на старика с отвращением. Он всегда боялся этого типа, еще в те дни, когда волочился за его смазливой дочуркой.
– Ты истратил на свое желание деньги, что должен был заплатить Клодии? – прошипел Пизон, поворачиваясь к Бениту.
– А что если так? Ты меня убьешь? Или отдашь под суд? Ой, как я испугался!
Ладно, не бойся, па-пашка, – Бенит зевнул вполне натурально, – на счет Руфина клеймо я заказал. А для усыновления дедушка нашел патрона. И знаешь, кто заплатил за исполнение моего и твоего желания – ведь это и твое самое горячее желание, не так ли? – Бенит подождал, чтобы Пизон кивнул в ответ. – Так вот – за это клеймо заплатил Элий.
Бенит высунул в восторге язык, наблюдая, как банкир пошатнулся при этом известии.
– Да здравствует мечта Империи, дорогой сынок! – захихикал старик.
– Дедуля все устроил! Молодец, дедуля! Он так натурально плакал на плече у этого идиота Элия! Сенатор тоже пустил слезу и выложил пять тысяч сестерциев из личных средств. Да здравствуют добродетельные идиоты, без них жизнь была бы совсем скучной! Знаешь, папашка, мне этот Элий даже чем-то симпатичен.
При этом заявлении лицо Пизона перекосилось.
– Ладно, ладно, когда стану императором, ты его прикончишь. Или отрежешь ему яйца – на твое усмотрение. Итак, наш план начал действовать, – заявил Бенит.
– Сначала ты усыновишь меня, папашка. Видишь, как легко – стоит только пожелать, и человек на все согласен. А потом, когда стану императором, я эту халяву с желаниями отменю.
– Пойду соберу вещи, – сказал старик. – Мы переезжаем к тебе, сынок, – и он похлопал Пизона по плечу.
– Ты вне себя от радости, папашка! – Бенит хлопнул его по другому плечу.
«О боги, неужели я не сплю?» – в ужасе подумал Пизон.
– Ты ведь не можешь отказать мне, папашка, – ухмылялся ему в лицо Бенит. – А не то цензоры ненароком могут узнать, что именно ты посоветовал мне заказать то клеймо на счет Руфина, а сам поставил Клодию против Вера. Да еще подкупил Тутикана, чтобы тот не продавал клейм на эту игру. В этом случае Клодия не могла выиграть. Ловко сработано. Думаю, цензоры это оценят… Тебя занесут в гладиаторские книги навечно. К тому же Римские суды обожают конфисковывать имущество. Сокровища твоего банка пойдут на воспитание римских сирот. Воображаю, как бедные сироты разжиреют. А я останусь в стороне – раз ты меня не усыновишь. Ловко получается, да?
– Подонок… – прохрипел Пизон.
– Но я тебе нравлюсь, – самодовольно хмыкнул Бенит. – Не так ли, папашка?
Ты в восторге от моих талантов!
Элий ограничился купанием в прохладном бассейне – в горячей парильне его порезы невыносимо саднили. Но он позволил бальнеатору вымыть себе голову душистым галльским мылом. Прекрасное мыло делают на парфюмерной фабрике Каров в Лютеции[38] . Зато Вер попарился вволю, выбивая из своего организма остаток ядов, которые он сам добровольно ввел.
После купания молоденькая смуглая прислужница в полупрозрачной тунике принесла мужчинам серебряный кофейник с горячим черным кофе, вазочку с сухими бисквитами и фрукты.
– Все литераторы пьют кофе, – сказал Элий, пробуя черный дымящийся напиток.
– Может, мы с тобой, Юний, тоже начнем сочинять, если будем пить кофе по утрам?
– Здешняя обстановка напоминает роскошь и порочность конца первого Тысячелетия, – проговорил Вер глядя на аппетитные загорелые бедра юной красавицы. – По-моему, Макрин прислал эту красотку сюда не случайно.
– По-моему, тоже.
– Ничего не выйдет! – смуглянка окинула гостей гневным взглядом. – Я сплю с хозяином, но не собираюсь делить ложе с кем-нибудь из вас!