И действительно, Валентина спустилась к ним, как всегда похожая на изящную маркизу, как в тот раз, когда Мегрэ увидел ее впервые. Безукоризненно причесанные волосы, большие светлые глаза, ни морщинки на черном платье, и огромный бриллиант на корсаже — видимо, одна из «подделок».
— Вы наденете на меня наручники?
— Я начинаю верить, что вам бы это доставило удовольствие: как же, это было бы так театрально и придало бы вам вид невинной жертвы. Ну-ка, парень, уведи ее…
— Вы разве не поедете с нами в Гавр?
— Нет.
— Вы вернетесь в Париж? — спросил Кастэн.
— Завтра утром, после того как зайду за драгоценностями.
— Вы сами пошлете рапорт?
— Составь его. Тебе ведь известно теперь столько же, сколько и мне.
Кастэн окончательно перестал понимать комиссара.
— А что делать с этим?
Инспектор указал на Тео, который курил сигарету и старался держаться подальше от своего братца.
— Он не совершил преступления, которое прямо подпадало бы под действие закона. Он слишком труслив для этого. Но ты сможешь вызвать его в любое время, как только он тебе понадобится.
— Могу я уехать из Этрета? — спросил Тео с явным облегчением в голосе.
— Когда угодно.
— Проводите меня, пожалуйста, до отеля, там остались мои вещи и машина.
Да, конечно, он не меньше, чем Валентина, боялся Трошю. Мегрэ кивнул одному из инспекторов, приехавших из Гавра.
— Проводите этого господина. И разрешаю на прощанье дать ему пинок под зад.
Выходя из «Гнездышка», Валентина обернулась к Мегрэ и проговорила, еле шевеля губами:
— Вы считаете себя очень хитрым. Но последнее слово не за вами!
Мегрэ взглянул на часы, они показывали половину четвертого утра. Сирена, оповещающая о тумане, все еще продолжала завывать в ночной темноте. С ним остался лишь инспектор из Гавра, который заканчивал опечатывать двери, и Шарль Бессон, не знавший, куда девать свое огромное тело.
— Теряюсь в догадках, почему вы так грубо разговаривали со мной. Я ведь ничего не сделал!
Это была правда. И Мегрэ почувствовал нечто вроде угрызения совести.
— Клянусь вам, я никогда не мог даже предположить, что Валентина способна…
— Вы можете поехать со мной?
— Куда?
— В Ипор.
— Вы очень настаиваете на этом?
— В противном случае мне пришлось бы разыскивать такси, что нелегко в такой час.
Он вскоре пожалел о своей просьбе: Шарль нервничал, машину швыряло из стороны в сторону. Остановился он как можно дальше от низкого домика, который пятном выделялся из тумана.
— Вас подождать?
— Сделайте одолжение.
Бессон, сидевший в дальнем углу темной машины, слышал стук в дверь и голос комиссара, который произнес:
— Это я, Мегрэ.
Шарль видел, как зажглась лампа, как открылась и закрылась дверь. Он откусил кончик сигары.
Прошло полчаса, за это время Шарля не раз подмывало уехать. Затем дверь вновь открылась. Три фигуры медленно приближались к машине. Мегрэ открыл дверцу и сказал приглушенным голосом:
— Меня вы по пути подбросите до Этрета, а их отвезете в Гавр.
Мать, в траурной вуали, оставшейся от похорон Розы, то и дело начинала рыдать, зажимая рот носовым платком. Отец не проронил ни слова. Мегрэ тоже молчал.
В Этрета, выйдя перед своим отелем, он заглянул внутрь машины, разжал было губы, но не нашел что сказать и только медленно снял шляпу.
Он не стал раздеваться и не лег спать. В семь часов утра он доехал на такси до домика престарелой мадемуазель Серэ. То же такси доставило его до вокзала, он как раз успел на восьмичасовой поезд. Помимо чемодана, в руке у него был небольшой сафьяновый кошель в чехле непорочно-голубого цвета — точь-в-точь как глаза Валентины.