— Я решительно протестую против…
— Против чего? Как вы сами понимаете, я не обвиняю вас в том, что сегодня ночью вы проникли в этот дом через окно. Я только думаю, не позвонили ли вам первый раз рано утром, чтобы поставить вас в известность о случившемся и спросить вашего совета?
— Я вынужден проявить максимальное самообладание, чтобы в присутствии господина следователя не указать на то, к каким последствиям может привести подобное обвинение.
— Это не обвинение, метр, а простой вопрос. Если вам угодно, вопрос, который я задал самому себе.
Мегрэ был крайне раздражен.
— Что касается вас, месье Брэм, я вам весьма благодарен. Мне, конечно, придется вернуться сюда и задать вам еще несколько вопросов. Господин следователь сам решит, нужно ли опечатать кабинет.
— А вы как считаете?
Анжело предоставлял Мегрэ решать все самому.
— Я не считаю, что это необходимо. После того, что нам сообщил месье Брэм, вряд ли документы и бухгалтерские книги откроют что-либо новое.
Он принялся искать свою шляпу и заметил, что оставил ее наверху.
— Я схожу за вашей шляпой, — предложил бухгалтер.
— Не беспокойтесь.
Подойдя к лестнице, Мегрэ увидел старую Катрин, которая следила за ним, перегнувшись через перила, явно карауля его.
— Вам нужна ваша шляпа?
— Да. Моего инспектора нет наверху?
— Он уже давно ушел. Держите!
Не дожидаясь, когда он поднимется, она бросила ему шляпу и, пока Мегрэ наклонялся за ней, Катрин плюнула вниз.
Адвокат с ними не пошел. Дождь, все такой же унылый и холодный, разогнал толпу любопытных, и перед подъездом осталось лишь несколько зевак, которых удерживал на расстоянии один полицейский. Журналисты каким-то чудом, еще ничего не пронюхали. Две черные служебные машины — следователя и Мегрэ — стояли у края тротуара.
— Вы возвращаетесь на набережную Орфевр? — спросил следователь, открывая дверцу своего автомобиля.
— Еще не решил. Я подожду Жанвье, он где-то здесь поблизости.
— Зачем вам его ждать?
— Потому что я сам не вожу машину, — простодушие ответил Мегрэ.
— Может быть, я вас подвезу?
— Спасибо. Я предпочитаю подождать и немножко подышать воздухом этого района.
Он предвидел, что следователь по дороге начнет задавать различные вопросы, станет возражать, давать советы, призывать к осторожности и сдержанности.
— Я просил бы вас, господин комиссар, позвонить мне около двенадцати и вообще держать меня в курсе событий. Я намерен тщательно следить за этим делом.
— Я понял вас. До свидания, господин следователь. Любопытные разглядывали их. Женщина, которая куталась в черную шаль. Вполголоса сказала своей соседке:
— Посмотри, это знаменитый Мегрэ.
— А молодой?
— Не знаю.
Мегрэ, подняв воротник, зашагал по тротуару. Он прошел метров пятьдесят и увидел Жанвье, который делал ему знаки, стоя в дверях бистро под вывеской «Для приятелей с набережной». В бистро никогй не было, кроме хозяйки за стойкой. Эта толстая растрепанная женщина все время заглядывала в раскрытую дверь кухни, следя за кастрюлей, стоящей на плите: и распространяющей сильный залах жареного лука.
— Что будете пить, патрон? Я уже выпил стакан грога. В такую погоду легко подцепить грипп.
Мегрэ тоже заказал грог.
— Ты что-нибудь нашел?
— Пока ничего. Уходя, я опечатал двери спальни.
— Ты звонил доктору Полю?
— Он еще не кончил вскрытие. Правда, один из его ассистентов сказал, что в желудке найдено известное количество алкоголя. Они должны установить его количество и в крови. — Больше ничего?
— Они извлекли пулю, пошлют ее на экспертизу. По мнению доктора, это очень маленький калибр. По-видимому, 6,35. А что вы сами обо всем этом думаете, патрон?
Хозяйка бистро вышла на кухню и теперь помешивала в кастрюле огромной деревянной ложкой.
— Я предпочитаю другое дело…
— Например, Каноника?
— Да. Такие, как он, по крайней мере не убивают.
— Вы не очень-то верите в их историю с ограблением.
— Конечно, не верю.
— Я тоже. Эксперты, как ни старались, не нашли никаких отпечатков ни на окне, ни на приставной лестнице.
— Убийца мог быть в перчатках.
— Я осмотрел верхнюю часть стены.
— Ну и что?
— Весь край утыкан осколками бутылочного стекла. В одном месте, недалеко от дома, они раздавлены. Я велел сделать снимки.
— Для чего?
— Вы знаете, что грабители этого сорта обычно тщательно подготавливаются к делу. Если они знают, что край стены утыкан осколками, то запасаются старым мешком или доской. Они и стекла выдавливают аккуратно. Здесь же стекло разбито в порошок, как будто молотком.
— Ты спрашивал соседей?
— Они ничего не слышали. Все повторяют одно и то же:
поезда так адски грохочут, что нужны годы, чтобы к этому привыкнуть. Так как я заметил, что на окнах второго и третьего этажа нет ставен, я порасспросил речников, вон с той баржи, видите, ее сейчас разгружают. Хотел узнать, может, кто, из них видел свет в окнах после полуночи. Но, как я и Думал, все они спали. Эти люди рано ложатся спать и встают очень рано. Однако жена речника сообщила мне одну подробность, довольно занятную. Сегодня ночью рядом с ними стояла на причале бельгийская баржа, она ушла рано утром. Эта баржа называется «Нотр-Дам», она ушла на мукомольный завод в Корбэй. Вчера на ней праздновали день рождения хозяина. Люди с другой баржи, тоже бельгийской, которая стояла выше по течению, провели часть ночи на борту «Нотр-Дам». Среди них находился какой-то тип с аккордеоном.
— Ты узнал название другой баржи?
— Нет. По словам женщины, она тоже ушла утром. Мегрэ подозвал хозяйку и расплатился за два грога.
— Куда теперь направимся? — спросил Жанвье.
— Объедем сначала вокруг квартала. Мне бы хотелось кое-что отыскать.
Маленькая черная машина прошла всего несколько сот метров по соседним улицам.
— Стой! Это здесь.
Они увидели длинную стену, незамощенный двор, деревянные кирпичные строения с отверстиями, как в сушильнях для табака. Над воротами было написано: «Ф. Зюбер. Шкуры и кожи».
А ниже более свежей, агрессивно-желтой краской добавлено: